Зеро

Цирк Бруно. Во все тяжкие.

* * *

Грифф вновь начал держаться от Дэя на максимальном расстоянии, опять же строго отслеживая всё, чем тот занимается. И присутствовал на каждой репетиции, сидя у манежа и не спуская с парня глаз.

Но на генеральной репетиции это Дэю ничем не помогло.

Позже Грифф сотню раз прокрутил у себя в голове, словно в страшной замедленной съёмке, тот миг, когда мотоцикл Дэя, будто необъезженный мустанг, взвившись на дыбы, сбросил его, как раз делавшего стойку прямо на седле — в момент перелёта с одного трамплина на другой.

Бесшабашную башку Дэя в этот раз спас шлем. Но от вывиха плеча и перелома ключицы шлем, понятное дело, не мог его уберечь.

И Грифф не смог.

Он слетел на арену к потерявшему сознание Дэю и опустился рядом на опилки, пока белая, как полотно, Дайана звонила «911», а остальные бестолково суетились, оттаскивая в сторону чёртов мотоцикл.

Сидя возле Дэя, так и не пришедшего в себя, накачанного болеутоляющим, в машине парамедиков, и потом, в палате, дожидаясь, когда его привезут туда после операции, Грифф клял себя, как никогда в жизни. Иисусе, он ведь сам, сам предложил пацану номер с мотоциклом, несчастный тупой осёл! И любовался, как тот рискует свернуть себе шею!

Вот и долюбовался.

Всё, к чертям, больше никаких мотоциклов, как бы ни брыкался Дэй Шекли.

Впрочем, теперь тот нескоро забрыкается, вот и хорошо, вот и отлично.

Грифф замычал, как от собственной боли, уткнувшись лбом в кулаки, но сразу вскинулся, едва в палату ввезли каталку с безмолвным и неподвижным Дэем. Двое санитаров ловко переложили его на койку, а медсестричка засуетилась, подключая ему капельницу и какие-то ещё системы, трубки и сочленения, дьявол их побери.

Грифф, ей-Богу, при виде всего этого готов был сам в обморок грохнуться.

— Я подежурю, — глухо вымолвил он в ответ на вопросительный взгляд медсестры.

К полуночи в больнице всё затихло. Сквозь жалюзи Грифф рассеянно поглядывал на проходивших иногда по коридору сестёр и докторов. Пару раз кто-нибудь из них заглядывал в палату, чтобы взглянуть на беспробудно спящего Дэя и на показания приборов. Потом они уходили, одобрительно кивая, из чего тревожно выжидавший Грифф заключал, что всё хорошо, и снова на миг расслаблялся в жёстком неудобном кресле.

Он уже позвонил в цирк Адриану и строго предупредил, чтоб не названивали ему — мол, всё в порядке, осталось дождаться утра, когда парень придёт в себя, и выяснится, можно его забрать или нет.

Грифф сидел и, не отрываясь, смотрел в бледное спокойное лицо Дэя — губы его были чуть разомкнуты, длинные тёмные ресницы тоже будто спали на щеках... и лицо это было настолько безмятежным, что Грифф на несколько мгновений утерял связь с реальностью. И подскочил, как кипятком ошпаренный, увидев, что парень уже не лежит, а сидит на койке, озираясь вокруг в паническом ужасе.

Совершенно автоматически, не успев сообразить, что происходит, Грифф оказался возле койки. Крепко обхватил Дэя за плечи, осторожно прижал к себе и беспомощно выругался, услышав его болезненный стон.

— Я с тобой, — кое-как выговорил он, как оказалось, самые правильные слова, глядя в его глаза и с неимоверным облегчением видя, как из них постепенно исчезает паническая дурманная муть. — Мы в больнице, но я никуда не уйду, я с тобой, малыш. И буду с тобой. Тебя немножко помял твой сраный драндулет, но сейчас всё в порядке.

Дэй глубоко вздохнул, всё ещё ошеломлённо глядя Гриффу в лицо, но понемногу расслабляясь в его руках. Повыше подтягивая сбившуюся простыню ему на плечи так, чтобы не задеть ни повязки, ни системы треклятых трубок, Грифф размеренно продолжал:

— Тебе вправили плечо, починили ключицу, и всё скоро заживёт, всё будет в порядке.

— Только не уходи, — вдруг едва слышно прошептал Дэй, и Гриффа как током дёрнуло.

— Не уйду, — так же тихо отозвался он. — Мы уйдём отсюда вместе, как только разрешат... и даже если не разрешат. Не бойся ничего, не бойся. Пусть только попробуют не разрешить, я им разнесу нахер всю эту богадельню.

Про себя он подумал, что богадельня совсем такого не заслужила, но ему любой ценой надо было успокоить Дэя.

Тот едва кивнул. Голова его лежала на плече у Гриффа, но он будто не замечал этого.

Свободной рукой Грифф взял с тумбочки стакан воды с торчавшей оттуда соломинкой и поднёс её к губам Дэя, логично рассудив: если бы это было запрещено, воду бы здесь не оставили.

Дэй жадно осушил стакан и снова уронил голову на его плечо.

Не утерпев, Грифф спросил полушёпотом, держа его всё так же бережно и крепко:

— Ты что, часто попадал в больницы... раньше?

Дэй опять кивнул, не открывая глаз, а потом, разлепив губы, всё-таки хрипло пояснил:

— В четыре года. В шесть. В семь. В девять. В... двенадцать... — Ресницы его затрепетали, дрогнули и губы, пытаясь сложиться во всегдашнюю улыбку: — Я ж цирковой. Не всё сразу... получалось. Я... привык. — И повторил, будто это всё объясняло: — Я ж цирковой.

Цирковой…

— И что же? — выдохнул Грифф. — Ты всегда один был в больницах? Почему?

Он скорее почувствовал, чем услышал, как почти беззаботно хмыкнул Дэй:

— Я с отцом рос. Он бухал всегда по-чёрному, после того, как мама умерла. А его тёлкам я нафиг не был нужен… и слава Богу. — Повернув голову, он на мгновение искоса глянул в окаменевшее лицо Гриффа и поспешно закончил: — Забей. Ерунда это всё. Просто… очкую я в больницах этих. Пройдёт.

И, конечно же, немедля попытался высвободиться.

Опомнился, значит.

— Понятно, — бесстрастно отозвался Грифф, не выпуская его и не собираясь отстраняться. — Пройдёт, конечно. Всё пройдёт. Только ты не егози, а? Ш-ш-ш...

Удивительно, но Дэй, ещё раз протестующе трепыхнувшись, всё-таки притих.

Грифф сидел, мягко удерживая его и чувствуя, как стучит сердце мальчишки под своей ладонью.

Он готов был сидеть так вечно, но вошла медсестра, чёрт её раздери, и деловито засуетилась, проверяя показания приборов, меняя капельницу и щупая Дэю пульс. Будто приборов было мало.

Ну что ж…

Грифф аккуратно устроил заметно напрягшегося парня на подушках и, ободряюще ему подмигнув, неохотно отсел обратно в кресло.

Медсестра, очевидно, что-то подмешала в тот коктейль, что гулял по венам Дэя, потому что парень отрубился напрочь после её ухода. С одной стороны, это было хорошо и полезно, конечно же... но Грифф лучше бы провёл остаток ночи, продолжая сжимать Дэя в объятиях, а так он вынужден был просто глазеть на него, вытянув ноги в своём кресле, и размышлять.

Проснувшись же поутру, Дэй сразу же нацепил свою привычную, а сейчас несколько смущённую ухмылку, почесал в затылке, осведомился, чего он тут куролесил ночью и что с его мотоциклом... словом, вёл себя, как всегда, совершенно независимо, хоть и максимально доброжелательно.

Грифф, незаметно вздохнув, скупо описал ему всё, что произошло на арене, опустив вопрос о прошедшей ночи, дождался лекарей, которым не удалось выпроводить его из палаты — и он мог бы поклясться, что в глазах Дэя при этом вспыхнула благодарность, хотя парень, как обычно, трепался и балагурил.

Тем не менее, когда стало ясно, что с ним, слава Богу, всё в относительном порядке, и было получено разрешение на выписку, а медсестра принесла его шмотки, он одним взглядом отправил из палаты и медсестру, и Гриффа, чтоб одеться самому.

Вот ведь ослёнок упрямый.

Медсестра покорно вышла, а Грифф остался.

— Хватит дурковать, — сумрачно посоветовал он, разбирая принесённое барахло. — Сам ведь ни хрена не справишься, с одной-то рукой, ты даже из этой распашонки не вылезешь, — Он кивнул на зелёную больничную рубашку Дэя.

Тот опустил голову и прикусил губу — уже без всяких ухмылочек, видимо, осознав правоту Гриффа. Но дураком парень отнюдь не был. Он просто вновь нажал на кнопку вызова сестры и, не глядя больше на Гриффа, просиял улыбкой ей навстречу.

— Мисс... Дебора? Вы мне поможете? Простите, я как-то что-то… не сообразил.

«Дебора Браун» — значилось на бейджике, прикреплённом к отвороту халата этой серьёзной сероглазой девицы.

Не сообразил он, видите ли.

Грифф вздохнул, сдаваясь, на мгновение вскинул вверх обе руки и вышел вон, предоставив упрямца нежным заботам Деборы.

Пусть девчонка порадуется.

Грифф даже предоставил Деборе право доставить пациента на коляске к лифту, в вестибюль и на выход, к автостоянке. И шёл чуть поодаль, просто сняв свой джип с сигналки. Он будто не замечал беспокойных взглядов, которые то и дело бросал на него Дэй, не перестававший, однако, весело трындеть с расцветшей на глазах медсестричкой.

Грифф так же безразлично распахнул перед парнем дверцу джипа, вновь предоставив Деборе право помочь ему усесться на сиденье рядом с водительским. Устроился на своём месте и наконец вывел машину со стоянки, глядя не на Дэя, а исключительно на полосу автострады перед собой.

Тем не менее, краем глаза он отметил, как парень, поёрзав, неловко застегнул ремень безопасности и притих. А потом так же неловко вымолвил:

— Грифф... ты что, обиделся?

— С чего бы это? — проронил Грифф, не спуская глаз с дороги.

Дэй ещё поёрзал:

— Ты... извини.

— Не за что мне тебя извинять, — отрезал Грифф, всё-таки прямо посмотрев на него. Лицо Дэя было каким-то растерянным, а губы дрогнули, когда он пробормотал, уставившись на свои скрещённые на коленях руки:

— Я тебе ночью истерику закатил... херню спорол.

«Только не уходи»...

«Не уйду»...

— Ничего ты не... чёрт! — Грифф, глубоко вздохнув, затормозил джип у обочины и повернулся к Дэю, глядя в его тёмные тревожные глаза. И внезапно положил ладонь поверх его здоровой руки, крепко сжав её и сплетя его пальцы со своими. И медленно повторил: — Ничего ты не порол и не истерил. Всё хорошо... малыш.

Он ждал, что Дэй сейчас выдернет руку и запротестует против «малыша», но парень молчал, не спуская с Гриффа напряжённого, почти отчаянного взгляда.

— Ты же позволишь мне репетировать дальше? — выпалил он вдруг. — Это же всё… случайно вышло! Просто не повезло!

В голосе его смешались мольба и вызов.

Грифф чуть встряхнул его руку:

— Давай обсудим это позже, лады?

Дэй отрицательно качнул головой, не отводя глаз:

— Мне важно это знать, понимаешь?

Да, он понимал, ещё как.

— Я ведь тоже цирковой, — тихо проговорил Грифф, переворачивая руку Дэя ладонью вверх: тонкая, изящная, крепкая кисть, такая хрупкая в его собственной огромной смуглой лапище. — Но я, во-первых, вышиб бы всё дерьмо из твоего чёртова папаши... и ещё мне невыносимо думать о том, что ты опять можешь покалечиться, парень.

Зрачки у Дэя чуть расширились, и он произнёс, не раздумывая:

— Он умер. Мой отец. Спился.

«Туда ему и дорога», пронеслось в голове у Гриффа, и он ещё раз на миг крепко стиснул тёплые пальцы Дэя, прежде чем наконец выпустить их. И твёрдо сказал:

— Я разберу твой драндулет по винтикам, а номер по миллисекундам. Проведу системный анализ. Мы всё отладим вместе. Но ты останешься в моём цирке, подле меня, Дэй Шекли.

Парень помолчал несколько мгновений и выдохнул, как выстрелил:

— До каких пор, Грифф? Пока я не... пока я...

Он всё-таки запнулся и плотно сжал губы.

— Пока ты не станешь суперзвездой, конечно же, — легко пожал плечами Грифф и включил зажигание. — Ты согласен стать суперзвездой, Дэй Шекли? — И увидев его ошеломлённую неверящую улыбку, негромко рассмеялся сам: — Ладно, поехали. Тебе пора уже лечь и отлежаться хорошенько. Это тебе понадобится — после того, как тебя наши девчонки так же хорошенько истискают.

Оба они продолжали посмеиваться, когда подъезжали к лагерю, едва начавшему просыпаться. Народ повылезал из фургонов и из шапито на шум мотора. И, слыша, как обрадованно загалдели его люди, и глядя в сияющие глаза Дэя, Грифф вдруг ощутил прилив какого-то детского, щенячьего, чистого счастья.

***

Дэй поправился так быстро, будто бы это и не он совсем недавно лежал под собственным мотоциклом — почти бездыханным. Теперь его смех снова звенел над манежем, где непрерывно толклись остальные члены труппы, а Грифф, стараясь не обращать внимания на этот гам, терпеливо ковырялся в механизмах Адриана... и размышлял.

Размышлял о том, что он должен был сделать давным-давно... и о том, что его намерение смертельно обидит Дэя, если тот о нём узнает... а ведь Грифф сам собирался сказать ему об этом, чёрт побери!

Он улучил момент, когда они с Дэем наконец остались на манеже одни, и поманил парня к барьеру арены. Присел сам и похлопал ладонью по месту рядом с собой.

Дэй весело кивнул и устроился возле него, взахлёб болтая что-то об усовершенствованиях Вана в мотоцикле и азартно блестя глазами из-под своей русой чёлки, которую он то и дело отводил со лба тыльной стороной грязной руки. Грифф невольно поймал и сжал эту тонкую кисть, как тогда в машине, и Дэй осекся на полуслове и замолчал, сдвинув брови и пытливо взглянув ему в лицо:

— Что?

Грифф разнял пальцы, вздохнул и бабахнул в упор, словно картечью из двустволки:

— Я хочу сделать кое-что и предупреждаю тебя заранее, чтоб было по-честному, парень.

Зелёные глаза Дэя напряжённо сузились, а уголок губ дёрнулся. И Грифф размеренно проговорил, отвечая на его невысказанный вопрос:

— Я намерен немедленно пустить в ход все свои связи, чтобы узнать всё о твоём прошлом. Так что лучше расскажи мне об этом сам. Пожалуйста, доверься мне. Пожалуйста, — повторил он с силой, и ещё раз, уже безнадёжно: — Пожалуйста, Дэй.

Но эта просьба была и вправду бесполезной.

Тот вскочил на ноги, будто подброшенный пружиной, и попятился прочь. На скулах его ходили желваки, глаза метали молнии. Он презрительно бросил:

— Да и выясняй, мне-то что?!

Однако ему явно было «что».

Не подымаясь с места, Грифф тихо произнёс:

— Расскажи мне всё, Дэй.

Тот отступил ещё на шаг, хотя Грифф и не думал к нему приближаться, и процедил, вскинув встрёпанную голову:

— Да какое тебе дело до моего прошлого, чтоб тебе пропасть?!

«Я уже пропал, малыш, а ты и не заметил», — тоскливо подумал Грифф, с мрачной усмешкой глядя на него.

— Блядь, ну вкалываю я на тебя, ну, хочешь ты меня трахнуть, ну и что с того?! — выкрикнул Дэй, судорожно сжав кулаки.

Господи...

Грифф на миг даже глаза прикрыл и невольно потёр грудь ладонью.

Он не хотел больше ничего объяснять. Всё равно это было ни к чему. Он и так уже вдрызг всё разнёс, о чём, собственно, и догадывался раньше. Оставалось только встать и молча уйти.

Он встал и сказал очень просто:

— Я люблю тебя.

Осекшись на полуслове, Дэй умолк и замер. И, кажется, даже дышать перестал. Глаза его стали громадными.

Он сглотнул и пробормотал осипшим голосом:

— Нет...

— Да, — спокойно кивнул Грифф, не сводя с него взгляда. Хватит уже недомолвок. — И я хочу знать о тебе всё. Чтобы оберегать тебя. От тебя же самого, если понадобится. И я никуда тебя не отпущу, Дэй Шекли, так и знай. Никуда и никогда.

— Я… тебя… ненавижу! — отчеканил Дэй почти по слогам, прожигая его глазами. И исчез с арены, будто его тут и не было.

«Слава Богу, хоть свой клятый мотоцикл оставил», — подумал Грифф, машинально оглядываясь.

И встретился глазами с полным боли, растерянным взглядом стоявшей на втором ряду амфитеатра Дайаны Мартин. За её спиной маячил Фитц, такой же ошеломлённый и безмолвный, как она.

Ну что же, шоу для его труппы продолжалось.

— Грифф... — Дайана запнулась, умоляюще протягивая к нему руку, но Грифф только упрямо мотнул головой, повторив любимый жест Дэя и сам того не заметив.

— Скажите всем — вернусь через пару дней, — отрывисто бросил он, широкими шагами направляясь в свой трейлер за бумагами Дэя.

Терять ему уже было совершенно нечего.

***

Грифф мог бы рассылать запросы по Интернету, но он и сам в своё время не раз отвечал на подобные запросы о своих уволившихся работниках и знал, сколько в таких ответах недомолвок. Кроме того, он хотел начать копаться в прошлом Дэя с самого его детства.

Всё, что он пока знал точно — пацан вырос на арене, и его отец тоже был цирковым.

Бумаги Дэя отражали только пять его последних мест работы за минувшие три года. Значит, Гриффу предстояло выяснять всё самому, уповая на то, что парень не испарится бесследно из его цирка за время его отсутствия, как давеча испарился с арены.

Запыхавшаяся Дайана догнала Гриффа возле джипа и положила руку ему на плечо.

— Я за ним присмотрю, — почти прошептала она и погладила Гриффа по щеке совсем материнским жестом — он и не ожидал эдакого от своей звездульки. — Поговорю с ним. Не беспокойся.

— Да о чём тут говорить, — отмахнулся Грифф, поспешно забираясь в джип. — Ты ж сама всё слышала.

— Ничего я не слышала, кроме глупого психа, — легко повела плечом Дайана. Браслеты на её тонкой руке брякнули, когда она взъерошила Гриффу волосы. — Псих и я могу выдать, да ещё и не такой... куда там моему ловитору, сопляк он ещё.

Грифф через силу ухмыльнулся:

— А ты поучи его, Дай.

— Хорошо-о, — пропела Дайана своим мелодичным голосом. — Ты его не узнаешь, когда вернёшься, я тебе обещаю!

— Главное, чтобы он был здесь, — хрипло буркнул Грифф, отворачиваясь.

Он не мог смотреть в широко раскрытые, всепонимающие глаза девушки.

«Этот мальчик разобьёт тебе сердце, Грифф».

— Дай... — проговорил он, вдруг решившись. — Фитц давно сохнет по тебе. Думаю, ты догадываешься, не дура.

Атласные брови Дайаны взлетели вверх:

— Что? Фитци? Фит-ци? Да он меня не переваривает... всегда подкалывает и дразнит! Ядовитый, как... скорпион! И вообще... я думала... — Она запнулась. — Думала, что он гей. Он же с Дэя глаз не спускает!

— Значит, всё-таки дура, — заключил Грифф даже с некоторым удовольствием, захлопывая за собой дверцу. И улыбнулся, глядя в зеркало на изумлённую и рассерженную мордашку Дайаны.

Срань Господня, ну почему люди так слепы?

Впрочем, он и сам был не лучше.

***

Грифф остановился в мотеле ближайшего по трассе городка, чтоб посидеть в тишине, разложить всё по полочкам и подумать. Он теоретически знал, с чего начать, хотя это казалось ему предательством по отношению к Дэю.

Наконец, вздохнув, он набрал номер своего старого приятеля-полицейского и попросил пробить данные Дэя Шекли по федеральной базе. Потом, в ожидании его ответа, поискал в мобильнике ещё один телефонный номер.

Человек, которому он сейчас звонил, для цирковых всей Америки был чем-то вроде ходячей энциклопедии. Дядюшка Скотти когда-то звался Скотт-Ракета. Он родился чуть ли не на заре уходящего века, работал в цирке всю свою долгую жизнь и хранил в памяти такую же общефедеральную, как и полицейская, базу данных по всем циркам Штатов, бродячим и стационарным, а также по всем цирковым.

— Шекли? Шекли? — прокашлявшись, задумчиво повторил он своим резким голосом. — Их мно-ого было, Шекли-то. Акробаты, говоришь? Отец и сын? Отец помер, а сын работает у тебя?

Грифф кивнул, будто Скотти мог его видеть.

— Сколько ему лет? За двадцать, говоришь? — продолжал тот.

— Да, — подтвердил Грифф и затаил дыхание.

Снова прочистив горло, Скотти решительно заявил:

— По Среднему Западу лет пять-семь назад разъезжал цирк Морны Флай. Свирепая была баба, чистый бульдог, всех своих держала за яйца... так вот, у неё несколько лет отпахали «летающие Шекли», отец с сыном, но...

Старик сделал паузу и опять откашлялся.

— Что «но»? — нетерпеливо выпалил Грифф.

— Там, с ними, была ещё какая-то девчонка, — медленно проговорил Скотти. — Про неё ничего не скажу, не обессудь. Знаю только, что она сбежала в другой цирк, и номер «летающих Шекли» развалился.

— А почему же они не взяли другую партнёршу? — машинально осведомился Грифф.

Скотти хохотнул, будто каркнул:

— Ну ты спросил! Я тебе кто, провидец? Больше они вместе не выступали, вот и всё.

— Спасибо, Скотти, — от души поблагодарил Грифф. — Цирк Морны Флай, значит? Я её поищу.

— Старая карга давно отошла от дел, — серьёзно сообщил тот. — Не знаю, где она сейчас и жива ли. Может, греет свои кости где-нибудь на песочке в Майами-Бич.

— Тебе бы тоже не помешало погреть свои косточки, Скотти, — улыбнувшись, посоветовал Грифф. — И завязывай с куревом, ворон ты эдакий.

— Ла-адно, — протянул Скотти в ответ, и оба усмехнулись.

***

Морна Флай вовсе не грела свои старые кости на пляже в Майами-Бич. Она проживала в маленьком коттедже в пригороде Баффало, о чём Гриффу сообщил всё тот же приятель — лейтенант полиции. Но прежде он доложил, что Дэй Гордон Шекли перед законом чист, по уголовным делам до происшествия в бутике не проходил, и у служб наркоконтроля претензий к нему никогда не было. В чём, собственно, Грифф и не сомневался, но всё равно вздохнул с облегчением.

Грифф ждал, что Морна Флай, учитывая характеристику, выданную ей Скоттом, просто не откроет дверь, когда он подъедет к её дому, но когда он объявил в переговорное устройство о цели своего прихода, ворота автоматически раздвинулись с лёгким скрежетом.

Седые волосы старухи были коротко острижены, а взгляд пронзительно голубых глаз за стёклами очков был цепким и настороженным, как у полицейского добермана, без следа старческой рассеянности. Хотя женщине явно было глубоко за восемьдесят, и передвигалась она с помощью ходунков.

— Шекли? — Морна уничтожающе хмыкнула. — Что ж, помню, как же. Мудак-папаша и чертёнок-сынок. И эта сучонка Глэдис. Провели в моём цирке почти пять лет, и всё было более или менее, публика шла на них, пока этой самой Глэдис не вздумалось переспать ещё и с пацаном. Он был её ловитором, знаете ли.

— А до этого она что, спала с его отцом? — безразличным голосом поинтересовался Грифф.

— Пф-ф! — презрительно фыркнула старуха. — На кой ляд ей сдался этот проспиртовавшийся насквозь алкаш! Он цеплял тёлок в барах — себе под стать… и работал-то уже на одних рефлексах да на везении. Говорят же, что Господь по доброте своей хранит пьяных и безумных. Нет, Глэдис Честер западала на молоденьких, сильных да смазливых, а этот маленький дурачок сох по ней с того самого момента, как она пришла в мою труппу. Ему тогда было... — Морна задумалась. — Да, тринадцать, почти четырнадцать, и они с папашей появились у меня за год до Глэдис. Надо отдать сучонке должное: она не сразу кинулась на парнишку, подождала до его шестнадцати. Но он, конечно, насмотрелся, как она крутит любовь со всеми встречными и поперечными. Что за дурь — мечтать о такой стерве! — Она опять презрительно фыркнула.

Грифф в её комментариях не нуждался, ему нужна была только чёткая и точная хронология событий.

— И что же было потом? — бесстрастно уточнил он, вспоминая, валяется ли ещё в бардачке его джипа забытая там Адрианом пачка «Пэлл Мэлл». Он бросил сигареты пару лет назад, но сейчас ему так захотелось закурить, что аж под ложечкой засосало.

«Адов пиздец, — крутилось у него в голове снова и снова. — Адов пиздец».

Он не мог думать и не мог не думать о четырнадцатилетнем... шестнадцатилетнем... семнадцатилетнем Дэе Шекли, доверчиво ринувшемся навстречу своей первой любви и обретшем... что?

«Любовь — боль»...

— Пото-ом... — протянула старуха, продолжая пытливо ощупывать глазами лицо Гриффа — он прямо-таки чувствовал этот взгляд, как прикосновение липкой паутины. — Не было никакого «потом», мистер Кэл Гриффит. Маленькая шлюшка ускакала в другой цирк за другими штанами, старшенький Шекли загнулся от цирроза спустя пару месяцев... а мальчишка просто сгинул где-то... бросил цирк, как распоследний дурак... после того, как узнал... — Она сделала многозначительную паузу.

Грифф спокойно смотрел в её морщинистое лицо с чувством такой острой злобы, какой не испытывал уже давно.

Старуха разочарованно поджала тонкие губы, так и не дождавшись его реакции, и отчеканила:

— После того, как узнал, что его любимая шлюшонка разбилась насмерть — в новом цирке, с новым ловитором, к которому сбежала... поделом ей! Радовался бы, щенок, что избавился от всего этого, а то так бы и сох по ней.

У Гриффа зазвенело в ушах. Он вспомнил.

— Глэдис Честер... — пробормотал он. — Разбилась во время выступления на какой-то конской ярмарке в Монтане. Партнёр прозевал, не успел поймать. Сломала себе шею. Умерла мгновенно.

— Говорю же, поделом, — дёрнула костлявым плечом Морна. — Нечего было из моего цирка убегать. И от пацанёнка Шекли тоже. Забыла, как его и звали-то...

— Дэй, — глухо вымолвил Грифф, подымаясь.

Всё, с него было достаточно.

— Дэй, точно, — удовлетворённо кивнула седой головой старая гарпия. — Мальчишка сам бы в лепёшку расшибся, а ей бы разбиться нипочём не позволил.

Грифф тоже кивнул — без единого слова — и быстро шагнул к выходу, даже не поблагодарив Морну и чувствуя, как буравит его спину её острый неприязненный взгляд.

— К чему вам было узнавать всё это, мистер? — крикнула старуха ему вслед, но он даже не обернулся.

Усевшись в джип, Грифф резко тронул машину с места — ему не терпелось немедленно убраться прочь от этого дома.

Отъехав на несколько кварталов, он заглушил мотор и нашарил в бардачке сигареты и зажигалку — по счастью, они всё-таки были там. Глубоко затянулся, выдохнув дым, и откинул голову на спинку сиденья.

«Любовь — боль»...

Грифф не помнил, сколько он просидел так. Уже начало смеркаться, когда он запустил мотор и вывернул на автостраду, на полной скорости погнав машину обратно в Вайоминг.

«Любовь — смерть».

* * *

К своему шапито Грифф подъехал поздним вечером. Почти во всех трейлерах уже погас свет, и лишь фургон Вана и Дэя сиял огнями, как новогодняя ёлка, а изнутри доносились гитарные переборы и галдёж.

Слава тебе, Господи, и благодарение Дайане Мартин — Дэй Шекли всё ещё был здесь.

Невольно улыбнувшись и тут же тяжело вздохнув, Грифф вошёл под купол своего цирка, с удовольствием вдыхая запахи манежа: свежих опилок, вчерашнего попкорна, металла, пота. И даже резкая звериная вонь конюшни не раздражала.

Это был его мир.

Что бы ни происходило в его душе, у него всегда оставался его цирк.

Он пожал руку дежурившему здесь сегодня Сэму Барнзу — который при виде хозяина обрадованно поднялся из продавленного плетёного кресла — и отправился осматривать конюшни, педантично расспрашивая о самочувствии зверей и людей.

Спросил и про Дэя — чуть запнувшись и в последнюю очередь.

Барнз ответил так же степенно и неторопливо, как рассказывал про остальных:

— В порядке парень. На скакуна своего, — он кивнул в сторону смирно стоявшего за кулисами мотоцикла, — не лезет, а сегодня весь день они с Адрианом над своими трамплинами мозговали. Я им тоже подсказал кой-что.

— Молодец, — рассеянно похвалил непонятно кого Грифф и, похлопав Барнза по плечу, вышел наружу, в темноту ночи.

Всё шло своим чередом, как должно.

Но в сердце у Гриффа словно застряла острая игла. И, застряв, поворачивалась там, растравляя изнутри.

Игла эта зашевелилась ещё пуще, когда Грифф зашёл в свой трейлер и, не зажигая света, достал из сумки лэптоп. Включил в сеть и вышел на сайты местных газет, ища материалы пятилетней давности о несчастном случае с циркачкой на монтанской ярмарке.

 Он нашёл их быстро.

Глэдис Честер, точнее, Глэдис Честертон, двадцати четырёх лет, глядела на него с монитора тёмными, как ночь, глазами. В этих глазах стыли горечь и усталость, плохо сочетавшиеся с обычной, сияющей, цирковой улыбкой.

Никак не сочетавшиеся.

Снаружи трейлера раздались приглушенные голоса, и Грифф, захлопнув лэптоп, выглянул в дверь.

Фитц и Дайана переминались у входа, с тревогой таращась на него.

Он махнул рукой, обрывая их вопросы, и коротко приказал:

— Дэя сюда позовите. С вами я потом поговорю.

И потёр ладонью лоб, шире распахивая дверь.

Они с Дэем только молча кивнули друг другу, и Грифф посторонился, пропуская того внутрь.

Парень смотрел серьёзно, настороженно, без вызова, как ни странно, но и без улыбки.

Не заморачиваясь предисловиями, Грифф сказал коротко:

— Я только что от Морны Флай.