Невеста из прошлого

4

Глава 4. Похоронено

Артём

Дмитрий жил в Серебряном Бору — большой дом за забором, камеры на воротах, охранник который знал Артёма в лицо и открывал без звонка. Артём приехал в субботу утром, когда был уверен что застанет брата дома.

Застал.

Дмитрий сидел на террасе с кофе и ноутбуком — в домашнем, без галстука, с видом человека который проводит спокойное утро и не ожидает никаких сюрпризов. Увидел Артёма, идущего через сад, — не встал, только закрыл ноутбук.

— Ты мог бы позвонить, — сказал он.

— Мог, — согласился Артём. Придвинул стул, сел напротив. — Но тогда ты успел бы подготовиться.

Пауза. Дмитрий смотрел на него спокойно — слишком спокойно, с той непроницаемостью которую Артём знал с детства и которую всегда умел читать как защиту, а не как невозмутимость.

— Кофе? — спросил Дмитрий.

— Нет.

— Тогда говори.

Артём говорил. Коротко, без предисловий — он видел Алину, у неё сын, мальчику три года, ребёнок похож на их семью так, что это не может быть случайностью. Он смотрел на брата пока говорил — внимательно, как смотрят на человека от которого ждут не слов, а реакций.

Дмитрий слушал. Лицо не изменилось.

— И? — сказал он когда Артём замолчал.

— И я хочу знать правду.

— Я сказал тебе правду по телефону.

— По телефону ты взял восемь секунд паузы прежде чем ответить.

Дмитрий чуть повёл плечом — едва заметно.

— Я удивился. Это нормальная реакция на неожиданный вопрос.

— Ты не удивился, — сказал Артём. — Ты выбирал слова.

Молчание. За террасой шелестели берёзы, где-то далеко — за забором, за соседскими садами — проехала машина. Обычное субботнее утро. Артём не убирал взгляд.

Дмитрий поставил чашку на стол.

— Артём, — произнёс он. Голос стал чуть тише, не мягче — другим. Тем голосом которым старший брат говорит с младшим когда считает нужным расставить вещи по местам. — Я не спал с Алиной Ерофеевой. Никогда. Ни до вашего разрыва, ни после. Это правда.

— Тогда что ты скрываешь?

Быстрый взгляд — почти незаметный. Но Артём поймал его.

— Ничего я не скрываю. Я просто считаю что эта история закончилась три года назад и незачем её поднимать.

— Это не ответ на вопрос.

— Это единственный ответ который тебе нужен. — Дмитрий взял кофе, откинулся на спинку кресла. Жест расслабленный, но Артём видел как напряжены плечи. — Ты расстался с женщиной. Неприятно, больно, бывает. У неё родился ребёнок — может быть, от кого угодно, это не твоя проблема. Тебе не нужно в это лезть.

— Мальчик похож на Вересовых.

— Дети бывают похожи на разных людей. Это называется случайность.

— Я знаю как выглядят случайности, — сказал Артём. — Это не она.

Дмитрий посмотрел на него. Долго, изучающе — с той особой внимательностью с которой смотрят когда пытаются понять насколько далеко зашёл человек в своих выводах.

— Ты влюблён в неё до сих пор, — произнёс он. Не вопрос — констатация. — Поэтому ищешь объяснение. Поэтому тебе нужно чтобы мальчик оказался чьим-то из семьи — потому что тогда есть повод снова войти в её жизнь.

Артём не ответил.

— Это ловушка, — сказал Дмитрий, и в голосе появилось что-то похожее на усталость — или на предупреждение. — Ты зайдёшь, разворошишь всё, и снова выйдешь оттуда с тем же с чем вошёл. Только больнее.

— Это не твоя забота.

— Ты мой брат. Это моя забота.

Артём встал. Дмитрий остался сидеть — спокойный, закрытый, с чашкой кофе, которую держал двумя руками.

— Артём, — сказал он когда брат уже шёл через террасу к ступенькам в сад. — Послушай меня. Эта история похоронена. Незачем её откапывать.

Артём остановился. Не обернулся.

— Это уже второй раз, — сказал он. — Первый был по телефону. «Не надо ворошить.» Теперь — «похоронена».

Пауза.

— Люди которым нечего скрывать так не говорят, Дим.

Он спустился по ступенькам и пошёл через сад к воротам. Дмитрий не окликнул его.

* * *

В машине Артём сидел несколько минут — не ехал, просто сидел. Смотрел на ворота дмитриевского дома.

Разговор ничего не прояснил. И одновременно — прояснил достаточно.

Дмитрий не был с Алиной. В это Артём почти верил — не потому что брат убедил его словами, а потому что Дмитрий умел лгать, но Артём умел его читать, и в этой конкретной лжи он не видел нужного рисунка. Дмитрий скрывал что-то другое. Что именно — непонятно. Но «похоронена» — это не слова человека который просто не хочет семейного скандала. Это слова человека который знает что там, под землёй.

Артём потёр переносицу.

Ладно. Хорошо. Дмитрий — не отец. Значит — кто? Кто-то из общего окружения с вересовской внешностью? Нет, это не работает, это не объясняет сходства. Или Алина просто познакомилась с кем-то у кого такие же черты — тёмные волосы, серые глаза? Бывает ли такое совпадение?

Бывает. Но он видел этого мальчика. Видел как он смотрит — деловито, серьёзно, с тем выражением которое Артём каждое утро видел в зеркале.

Нет. Это не совпадение.

Он достал телефон. Нашёл номер — один из тех, которые не сохраняют под именами. Набрал.

— Слушаю, — ответили после первого гудка.

— Мне нужна информация об одном человеке. Полная — где живёт, где работает, с кем общается. Алина Сергеевна Ерофеева, двадцать девять лет, архитектор.

— Срок?

— Три дня.

— Сделаем.

Артём убрал телефон. Завёл машину.

Он не собирался врываться в её жизнь. Он просто хотел понять — сначала понять, потом решить. Это разумно. Это то как он всегда действовал: собрать информацию, оценить картину, принять решение.

То что он думал об этом мальчике весь вчерашний вечер и половину ночи — это другое. То что он помнил как Миша посмотрел на него и сказал «привет» — серьёзно, деловито, без всякого страха — это к делу не относится.

Это просто ребёнок.

Артём выехал на дорогу. Берёзы по обочине, утреннее солнце, пустое шоссе.

Просто ребёнок, повторил он себе.

Не поверил.

* * *

Дмитрий остался на террасе. Слышал как за воротами заводится машина, как звук мотора уходит вдаль, растворяется.

Взял телефон. Нашёл нужный номер — не тот который сохранён под именем, другой. Набрал.

Долгие гудки. Потом — низкий голос, недовольный что потревожили в субботу утром:

— Да.

— Артём был у меня, — сказал Дмитрий. — Он видел Ерофееву. И мальчика.

Пауза на той стороне. Потом — тихо, с той интонацией которую Дмитрий знал с детства и которая всегда означала что отец думает, просчитывает, смотрит на несколько ходов вперёд:

— Насколько он уверен?

— Достаточно. Он уже начал копать.

Ещё одна пауза. Длиннее.

— Я займусь этим, — сказал Геннадий Вересов. И отключился.

Дмитрий положил телефон на стол. Посмотрел на остывший кофе.

Артём, конечно, прав — он скрывал. Просто не то что брат думал. И не потому что сам был виноват.

Просто некоторые вещи лучше оставаться похороненными.

Для всех.