История бессмертия

9

На следующий вечер Алика разбудил Энди. Он сидел у него в комнате на принесенном с собой стуле и разглядывал вампира, как насекомое под стеклом. Под этим взглядом Алик чувствовал себя не обычным, а трудно доставшимся насекомым. Так и виделся Андриан, бегающий с сачком по полям.

- Добрый вечер, - ухмыльнулся он выждав, пока Алик проникнется своим положением. - Как спалось?

- Мне снилось, что ты помер, - кротко ответил Алик.

- Не успев отдать тебе бабки? Обижаешь.

- Бабки мне никогда не снятся, - сказал Алик, скидывая ноги с постамента. Одежда его после купания приобрела ужасный вид.

- Я тут привез шмоток, - заметил Энди. - Прибарахлишься, как пижон.

- И где они?

- Тут мой ответственный прикинул, что тебе может подойти, а дальше ты сам...

Ничего хорошего такая доброта и честность не сулили, но выбора у Аланкреса не было уже довольно давно, он привык, поэтому без возражений спустился следом за гангстером в его комнату, пообещав себе, что когда-нибудь все будет лучше, хоть немного лучше, чем сейчас.

*

На обитом синем плюшем знакомом диване лежала Кэсси. Ее присутствие не ощущалось, что стало для Алика неожиданностью. Странно было слышать сердце и дыхание человека, но не ощущать его.

- Не обращай внимания, - бросил Энди. - Это заложница.

- Не обращаю, - сказал Алик, и подумал, что раз она жива и спит, а не чувствует ее, нет, чувствует, конечно, но узнать по такому нельзя, это что-то общее и неопределенное, более чуждое, чем обычная Кэсси, наверно, дело в дозе...

Надо полагать, заложник и есть маза, о которой трандычал Гундосый, что ж еще? Значит, Генрих действительно агент (если он Генрих, что вряд ли, впрочем, кто их, стукачей, знает.... да он бы знал, было б оно важно; а все так запуталось, тут уж не знаешь, что важно, а что нет, это нервирует, вон и Энди тоже...)

А Энди стоял у окошка и звонил, судя по произношению в трубке, Гундосому. Алик не вникал, но что-то у них не ладилось. То ли Генриху было наплевать на заложницу, (добытую, Алик подозревал, без особого труда), то ли какие-то документы уже куда-то ушли, а не должны были...

Алик застегивал последние пуговицы на рубашке из мелкого вельвета (цвет которого хоть и шел ему, но мог бы, как показалось Алику, сочетайся он с гладкой фактурой, вызвать у вампира и любителей свеклы чувство голода) и вспоминал, когда последний раз у него в голове царил такой умиротворенный сумбур. Хорошо бы ему исчезнуть, как только этот аутсайдер выдаст ему наличные, но. На покупку недвижимости нужно время и связи, времени нет, у Ирмы свои проблемы, ей не до Алика. Это могла бы сделать Кэсси, она ему явно симпатизирует, но судьба заложника - штука хрупкая.

- Жди меня здесь, - закончив разговор, обратился к нему Энди и, набросив плащ, схватился заручку двери. - Если вернусь, - бросил он, - принесу тебе бабки... Молись, чтоб вернулся.

- Если я буду за тебя молиться, ты и туда-то не дойдешь, - проникновенно сказал Алик.

- Девку не трогай.

- Что ты с ней сделаешь? - меланхолично спросил Алик, соскабливая с манжета наклейку.

- Тебе отдам, - ухмыльнулся Энди и выскочил за дверь.

*

Алик остался один. Если не считать Кэсси, которой, по его ощущениям, тут вроде как и не осталось вовсе. От мысли, что теперь можно спокойно пробраться в смежную комнату, где Алик еще не был, и полюбопытствовать, Аланкресу стало скучно, и он не пошел.

Вместо этого он сел рядом со спящей девушкой и долго сидел неподвижно, глядя на нее, наслаждаясь ее обликом сильнее, чем было возможно при его сытости. Алик не знал, заснула ли она здесь сама, или ее принесли, подмешав наркотик в выпивку еще в баре, но выглядело так, словно она всю жизнь только тут и ночевала. Он долго разглядывал ее точеное лицо в тонких подсвеченных лампой штрихах русых волос. Насмотревшись, осторожно пропустив мягкие пряди сквозь пальцы, убрал их в сторону гадкого синего плюша, с которым они по странной причине сочетались. Внешность ее состояла из сложных полутонов и теней - тонкая и слегка диковатая. Маленький носик, тонкие губы и, как он помнил, очень выразительные глаза в красивых ресницах. Будь у нее более порочный или непокорный характер, Алик запросто не заметил бы ни собственной шутке о несуществующей просьбе Фила, ни хамского распоряжения гангстера... Но симпатичная фаталистка Кэсси настолько привыкла подавлять в себе инстинкт самосохранения, что ее нынешняя беззащитность вызывала оскомину. И Алик представил ту тоску и сожаление, которые ему придется испытать в случае ее смерти. А перед смертью Кэсси, очевидно, будет думать о чем-то отстраненном и излучать все ту же молчаливую покорность судьбе. Фу.

*

На этом месте его размышлений Кэсси проснулась. В странном настроении - никакого отходняка, только спроецировавшиеся в действительность остатки грез. Она увидела темное окно, синий диван и Алика в светлых джинсах.

- Это я где? - спросила она.

Алик объяснил. В ответ почувствовал ее испуг, потонувший в общей подавленности.

- Отсюда сбежать можно? - спросила она, оглядываясь.

- У дверей охрана, если только ты решишься прыгать примерно с восьмого этажа - тогда запросто.

Кэсси огляделась, и поняла, что не решится. Но и решимость едва ли увеличила бы шансы - то ли любовь к тюремному антуражу, то ли недоверие к Алику заставили Энди зацепить ее левую руку наручниками за стоящую вплотную к дивану чугунную подставку торшера, намертво вделанную в пол. Кэсси села и тихо выругалась.

- Похоже, я зря не вняла твоему совету... и попала - прошептала она. Некоторое время она молчала, лихорадочно пытаясь придумать какой вопрос задать Алику первым.

- А ты здесь что делаешь? - додумалась она наконец.

- Он решил отдать мне треть филовских сокровищ (больше мне и не надо) и завербовать меня киллером.

- А ты?

- А я в недоумении.

- А какие они были? Сокровища?

- Я уже не поэт, Кэсси... Ценные.

- Как ты думаешь, - Алик оторвал взгляд от нее и оглядел потолок со стенами, - здесь может быть какая-нибудь аппаратура слежения?

- За кем? - фыркнула Кэсси. - За Змеем? Вряд ли. Ты говоришь, тут только он, его баба и Гундосый изредка... Что ему, самому за собой следить? Если только кто-то другой, но это маловероятно. А ты, что, пообещал ему меня не трогать, а теперь проголодался?

Немного склоненная голова Алика помешала ей полностью разглядеть его призрачную улыбку.

- Энди сегодня заявился ко мне в гости без приглашения, и я могу себе позволить нарушать его заветы. Только я не люблю казаться себе чудовищем, пожирающим узников.

С этими словами он взял ее руку и, просунув каким-то образом пальцы между кожей и металлом, просто сломал кольцо наручника. Усилие было таково, что обломок впился девушке в руку. А Кэсси сама не поняла, что заставило ее в этот момент задержать дыхание и сжать зубы - будущая ссадина или мысль об их с Аликом катастрофической недолговечности.

- Аумх!!! Ну, ладно.... прежде, чем ты начнешь, я бы хотела предложить тебе ключ от места, где ты будешь избавлен от тягостной обязанности принимать Энди.

- Что?

Алик не переспрашивал, он все прекрасно понял. Он просто очень удивился.

- Я накануне вечером все перерыла в поисках ключа от подвала... Там окно открыто, залезешь. На бумажке адрес. Тетки не будет еще полгода. Хочешь?

Алик поднял глаза от железки, которой он пытался на всякий случай придать зрительно первозданное состояние и взглянул на девушку. Внимательно, словно пытался понять, не подвела ли память насчет ее выразительных глаз. Долго молчал.

- И как это понимать после... спицы? - спросил он наконец.

- Не хочешь, не надо, - обиделась Кэсси, убирая ключ в карман пушистой сиреневой блузки.

Алик поднялся, протянул было руку к плечу девушки, но потом опустил ее на подлокотник.

- Ты мне... доверяешь? - спросил он немного иронически, немного озадаченно.

- Ты же мне помог, - отозвалась Кэсси.

- Не особенно. Я не люблю беседовать с теми, кто не может отстегнуться от чугунной стойки - все время преследует мысль что они терпят мое присутствие лишь поэтому. Даже то обстоятельство, что ты любезно перерыла все в малознакомом доме для того, чтобы избавить меня от незванных гостей, не избавляет от сомнений. Впрочем, если бы догадывалась о том, что попадешь сюда и рассчитывала на меня в качестве избавителя, разумнее было бы отдать мне его потом.

Кэсси грустно кивнула. А потом снова вынула из кармана ключ.

- Очень прикололо твое желание мне поверить. И Энди я не люблю.

Она отвела глаза и вздохнула.

- А этот... Генрих, или как там его...

- Тебе лучше знать...

- ...отказался выполнить его условия?

- Я не знаю.

- Ладно... Возьми ключ и... корми там кошку. Черная такая. С зелеными глазами. Она замечательная. Может быть она даже будет грустить, если я умру.

Она не догадывалась, что неподвижно сидящий в профиль к ней потомок странной расы, проклятый древними богами, в этот миг готов кормить всех кошек на свете.

- Кэсси...

- А?

Он хотел выказать что-то вроде благодарности, но вместо этого произнес:

- У меня тоже были зеленые глаза. При дневном свете.

- Вот бы посмотреть, - усмехнулась Кэсси.

- Не успеешь.

Кэсси глянула на тонкие, опалесцирующе-бледные пальцы с синеватыми ногтями, протянула руку с ключом и ощутила легкое прикосновение плоти, чуждой живому. А Алик вдруг стремительно наклонился и поцеловал ей руку.

- Аланкрес, - Кэсси вздохнула, но голос у нее стал мягким и отрешенным, - если ты еще помнишь продолжение, скажи как дальше: "Мы ушли из этих комнат, ярких свеч не потушив...."

- Чтобы в памяти оставить дымный сумрак наших снов. - отозвался Алик.

- А дальше?

Снов, что больше не напомнят

о спасении души

И вовеки не избавят

от мистических оков.

Жребий брошен, и страданье

обрело беспечный вкус

Все-иного понимания,

страшных и извечных уз,

Что от времени не рвутся...

А почему именно это?

- Спасибо, дальше я помню. Странный ты. Ты и тогда был мистиком?

- Да... А ты нормальная? Тебе смертельная опасность грозит, а ты, вместо того, чтобы попытаться выбраться, читаешь мне мои стихи!

- Не твои, а Аланкреса.

- Согласен, если ты найдешь между нами четкую грань.

- Время.

- Это - размытая.

- Характер, образ жизни, да и сущность в общем -то...

Алик поменял позу на более вольготную и теперь лежал, закинув ноги на противоположный подлокотник дивана, а голову определив Кэсси на колени. Глаза закрыл, но было заметно, что разговор этот одновременно и доставлял ему удовольствие, и слегка нервировал. Кэсси подумала, что он вряд ли когда-либо обсуждал с людьми подобные вещи. Это сейчас он попал в такую вот странную ситуацию, где нужно быть крайне осторожным и предусмотрительным с одним человеком и можно, даже приходится довериться другому.

А теперь они вовсе получил независимость, можно балдеть.

- Это все неправда, - прервал ее размышления Алик. - В характере если что и меняется, то только со временем. В каждом человеке есть задатки вампира: разрушать то, что любишь. Чтоб не волновало. Не тревожило. Не сушило душу. И еще из любопытства - что там есть такое, что заставляет меня трепетать перед этим существом? Неужели ты никогда в детстве не ломала понравившиеся игрушки, и не плакала от того, что они, не хотят сами чиниться? - и Алик вдруг резко сменил тон своей речи с суетного на повествовательный: - Аланкрес тоже не был безгрешен в этом отношении...

Кэсси подавила смешок, а Алик на секунду открыл глаза и улыбнулся - незаметно, только впечатлением от улыбки. Она подумала, что спросить его, плакал ли от этого сам Алик, будет неделикатно и не спросила. Алик ее ни капельки не раздражал и говорить ему гадости не хотелось.

- Алик, а это с каждым вампиром человеку легко и спокойно?

- Вампир может внушить человеку любое ощущение, - серьезно ответил тот. - Если ему не лень. Но я тебе ничего не внушал, ты сама ненормальная. Я тут придумал, как тебя вытащить, если что...

- О, я тоже... Но у тебя, наверное, лучшая идея - ты меня старше.

- Ненамного.

- Ну да... Ты со своим ментором, как ты его называешь, во сколько лет повстречался?

- В двадцать два.

- А через сколько проклят был?

- Еще шестьдесят три... или четыре?

- И еще почти век.

- Его можно не считать.

- Конечно. Ничегошеньки за него не изменилось.

- Это ты быстро освоился.

- Нет. Я первые полночи вообще молчал, только старался слушать все сразу и запоминать. А потом прочитал пачку газет, несколько бестселлеров... Один, кстати, посеял, не дочитав. А может, бандит спер.

- Как называется?

- "Потерянное ничто".

- Все умерли.

- Стильно.

- Да ну, сопли...

- Поэтому и стильно. Туда им и дорога всем, вместе с соплями...

- Да, похоже, ты меня не сильно старше, - засмеялась Кэсси. - Те, кто старше, так не сказали бы.

- Тут дело не только в возрасте, - вяло сказал Алик, а затем продолжил он более вдохновенно, - а в желании выглядеть на один из множества доступных возрастов...

Кэсси изо всех сил старалась отвлечься от скорби о возможном предательстве Генриха и вместо этого думала о том, насколько лучше в этом отношении вампир. От него хоть знаешь, чего ждать.

- Подвинь башку, я встану, - сказала Кэсси. Однако это у нее не получилось даже когда Алик вообще ушел с дивана.

- Последействие, - сказал он. - Кстати, внизу подъехала машина твоего тюремщика.

С самого пробуждения обстоятельства складывались так, что эта машина была просто обязана подъехать именно сейчас.

- Когда решишь прыгать в окно, позовешь меня, - сказал Алик.

- Я боюсь высоты.

- Тогда извини. На руках мне тебя отсюда не унести.

Кэсси торопливо забренчала сломанным наручником, с горем пополам облепляя им руку, как старым пластырем. А на лестнице уже слышались шаги гангстера. Показалось, что ключ поворачивают не в замочной скважине, а в желудке Кэсси. Чтобы обрести хоть призрак душевного равновесия, она уставилась на Алика - тот, стоявший посреди комнаты в свойственном ему спонтанном анабиозе точно не выглядел наделенным душой. Будь у него хоть впечатление от нее, он вел бы себя иначе... А может, и не вел бы.

"Алик, я моложе тебя и передо мной неизвестность... Скажи хоть что-нибудь, чтоб я знала, что ты здесь!"

- Замри. - сказал Алик. - И не

двигайся резко.