Моя жизнь летописца двора, вопреки ожиданиям, не стала проще. Наоборот. Она превратилась в ежедневную схватку. С самой собой, со своими убеждениями. С собственными страхами, их нарастающая волна грозилась затопить меня. И, что самое тяжелое, с растущим, неуклюжим, а порой и пугающим вниманием Монарха Кая. После того разговора, где я осознала свою роль Писателя, его отношение изменилось. Он перестал быть просто требовательным тираном, каким я его описала, не более. Теперь он был… чем-то большим. Чем-то, что я до конца не понимала, и это пугало меня гораздо сильнее, чем открытая враждебность.
Кай хотел расположить меня к себе. Это было очевидно. Каждый его жест, каждый взгляд, были пропитаны этим скрытым, подспудным желанием. Но его методы были такими же грубыми и жёсткими, как его же собст
