Его ледяное сердце

Поезд «Сапсан» мягко тормознул в 21:14. Я вышла на перрон Ленинградского вокзала с одним чемоданом на колёсиках и сердцем, которое колотилось так, будто хотело выпрыгнуть и убежать обратно в Тамбов. Воздух пах угольной пылью, кофе из автоматов и чем-то неуловимо дорогим. Москва. Я подняла глаза на стеклянные потолки, на бегущих людей в кашемировых пальто и впервые по-настоящему поняла: здесь меня никто не ждёт. В метро я вцепилась в поручень, как утопающая. В вагоне напротив сидела девушка в шубе из песца и смотрела на меня с жалостью, будто уже знала, что через месяц я буду рыдать в туалете офиса от усталости. Я достала телефон, открыла переписку с мамой. Последнее её сообщение: «Маленькая, если что — сразу домой». Я не ответила. Потому что обратного пути уже не было. Съемная комната на «Профсоюзной» оказалась в хрущёвке с облупившейся краской и соседом-алкашом, который в первый же вечер орал матом под окнами. Хозяйка, тётя Света, пожала плечами: «Москва, деточка. Привыкай». Я легла на узкую кровать, уставилась в потолок и впервые за всё время позволила себе заплакать. Тихо, чтобы никто не услышал. На следующее утро я встала в шесть. Два часа на метро до «Делового центра». На мне были лучшие вещи: чёрные брюки из Zara (купленные на распродаже), белая рубашка, которую я всю ночь гладила, и пальто, которое мама сшила сама из старого кашемира. Волосы — строгий низкий пучок. Макияж — только тушь и нюдовая помада. Я выглядела как взрослая. Почти. Небоскрёб «Империя» встретил меня холодом стекла и запахом денег. В холле — фонтан, мрамор, охранники в костюмах, которые стоят дороже моей годовой стипендии. Я показала пропуск. Меня пропустили. Лифт поднимался до 72-го этажа целую вечность. Я смотрела на своё отражение в зеркальных стенах и повторяла про себя: «Ты справишься, Амалия. Ты же всегда справлялась». Двери открылись. Открытое пространство, панорамные окна от пола до потолка, вид на весь город. И тишина. Такая, что слышно, как стучит собственное сердце. HR-менеджер Ирина Валерьевна, женщина лет пятидесяти с идеальной укладкой и взглядом, который мог заморозить кипяток, встретила меня у ресепшена. — Амалия Волкова? — спросила она, не улыбаясь. — Да. — Пойдём. Она шла быстро, каблуки стучали по мрамору. Мы прошли мимо рядов столов, за которыми сидели люди, похожие на моделей из журналов. Все смотрели. Кто с любопытством, кто с лёгкой насмешкой. — Здесь редакция lifestyle-направления, — быстро говорила Ирина Валерьевна. — Твоё место вон там, в углу. Компьютер уже настроен. Логин и пароль в конверте. Она остановилась у стеклянной стены. За ней — огромный кабинет. И он. Артём Дмитриевич Северцев стоял спиной, разговаривая по телефону на английском. Даже со спины он был пугающе идеален: рост под метр девяносто пять, плечи, будто выточенные скульптором, тёмные волосы, чуть длиннее, чем положено бизнесмену. На нём был костюм цвета ночи — я потом узнала, что это Brioni, сшитый на заказ в Милане. — Главное правило, — Ирина Валерьевна понизила голос до шёпота. — Никогда не заходи к нему без вызова. Никогда не смотри в глаза дольше трёх секунд. И никогда, слышишь, никогда не влюбляйся. Это смертельно. Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. Я знала о нём всё, что можно было найти в интернете. 32 года. Окончил МГИМО и Wharton. В 25 унаследовал «Империю» после смерти отца. За семь лет увеличил капитализацию в пять раз. Холост. Ни одной официальной девушки за последние пять лет. Говорят, он уволил помощницу только за то, что она принесла кофе на две минуты позже. Говорят, он никогда не улыбается. Говорят, он спит по четыре часа в сутки и может за ночь прочитать три книги по экономике. Он закончил разговор и повернулся. Я увидела его лицо впервые вживую. Оно было красивее, чем на фотографиях. Резкие скулы, прямой нос, губы, будто созданные для того, чтобы приказывать. И глаза. Цвета штормового неба перед грозой. Он посмотрел прямо на меня. Всего секунду. Но мне показалось, что он заглянул внутрь и увидел всё: страх, усталость, отчаяние. Ирина Валерьевна уже вела меня дальше. — Твоя руководительница — Анна Сергеевна. Она сейчас в отпуске. До обеда разберёшься с почтой. В 14:00 общее собрание. Не опаздывай. Я села за свой стол в углу. Компьютер, блокнот, кружка с надписью «Best intern ever» (явно сарказм). Я открыла почту. Писем — 47. Первое — от А.Северцев@imperia-media.ru Тема: «Добро пожаловать. Не подведи». Текст пустой. Только подпись: А. Северцев. Я уставилась в экран и поняла: это не просто работа. Это война. В 13:57 я стояла в очереди в кофейню на первом этаже. Передо мной — девушка в идеальном бежевом костюме. — Ты новая стажёрка? — спросила она, не оборачиваясь. — Да. — Я — Лиза, помощница Анны Сергеевны. Советую сразу купить валерьянку. И коробку презервативов. На всякий случай. Я поперхнулась. — Это шутка? — Нет. Просто некоторые облажались. Одна до сих пор в психушке. Я взяла свой латте и пошла к лифту. В лифте было полно людей. Я стояла в углу, прижимая стакан к груди. Двери уже закрывались, когда влетела рука в чёрной перчатке и остановила их. Он вошёл. Без пиджака. Рубашка чёрная, рукава засучены до локтей. На запястье — часы Patek Philippe, которые я видела только в витринах ЦУМа. Все замерли. Он встал сзади меня. Близко. Я почувствовала запах — холодный, древесный, с нотами кардамона и чего-то опасного. Лифт поехал. На 15-м этаже кто-то вышел, кто-то вошёл. Толпа сдвинулась. Я оказалась прижата к нему спиной. Его грудь — твёрдая, горячая даже через ткань. Я замерла. — Дыши, Волкова, — сказал он тихо, почти у моего уха. Я не дышала. Потом сделала вдох — и поняла, что сейчас потеряю сознание. Лифт остановился на 72-м. Он вышел первым. Я осталась стоять, прижимая руку к груди. Там колотилось так, будто я пробежала марафон. Вечером я вернулась в свою съёмную комнату в час ночи. Сосед снова орал. Я легла на кровать в одежде и уставилась в потолок. В голове крутилась одна мысль: «Что я вообще здесь делаю?» Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке, уже теплилась другая мысль. О его запахе. О том, как он произнёс моё имя. Я закрыла глаза и впервые за всё время улыбнулась. Москва меня не ждала. Но, кажется, я уже начала её завоёвывать.