Клан Смерти

Глава 3

Слоун стояла у дверей Каллума. Сердце бешено колотилось, а мысли метались, точно дикие птицы в клетке. Она знала, что нужно быть осторожной, но ярость выжигала её изнутри. Десять минут мучительного ожидания стали последней каплей. Она злилась на него, на себя и на всю эту ситуацию, которая казалась абсолютно тупиковой.

Не выдержав, она распахнула дверь и ворвалась в комнату, словно буря, готовая смести всё на своем пути. Эмоции захлестнули разум, заставляя забыть о последствиях. Слоун рывком приблизилась к Каллуму, грубо схватила его за волосы и прижала головой к столу, едва не опрокинув чернильницу на разложенные бумаги.

— Ты совсем спятил? — ядовито прошипела она ему в самое ухо. Её голос вибрировал от напряжения.

Каллум не сопротивлялся. Он слишком хорошо знал импульсивный нрав Слоун. — Что именно ты имеешь в виду? — спросил он низким, пугающе сдержанным голосом. — И убери руку.

Слоун почувствовала, как его щека плотно прижалась к дереву столешницы. Она резко отпустила его, но не отступила ни на шаг. Каллум медленно поднялся и осторожно коснулся челюсти, проверяя, всё ли в порядке.

— Сколько можно болтать? — взорвалась она. — Ты докладываешь отцу о каждом шаге Рианнон! Ты понимаешь, что делаешь только хуже?

— Ты же знаешь, я пытаюсь быть спокойнее, — выдохнул он, и в его голосе прорезалась бесконечная усталость. — Но её сила с каждым днем жрет меня изнутри. Я не могу сдержать ярость и начинаю пакостить ей, как мальчишка.

Слоун обошла стол и встала прямо перед ним. Гнев в её душе сменился горьким сочувствием: она понимала его борьбу, но это не делало ситуацию проще.

— Она уверена, что ты её ненавидишь, — тихо произнесла она, заглядывая ему в глаза.

Каллум шагнул навстречу и взял её за руку. Его прикосновение было обжигающе теплым — знакомое обещание чего-то большего. — Жаль, что ей нельзя всё рассказать, — с горечью произнес он.

— Пока нельзя, — твердо ответила Слоун, но в её тоне проскользнула несвойственная ей нежность.

Она крепче сжала его ладонь, утопая в его синих глазах, полных страсти и затаенной боли. В этот миг мир за окном перестал существовать. Слоун опустила взгляд на его губы — манящие и до боли знакомые. Забыв о предосторожности, она порывисто прижалась к нему.

Этот поцелуй стал искрой в темноте. В нем была надежда на то, что даже в этом хаосе они могут найти утешение друг в друге. Каллум ответил с той же отчаянной силой. Их сердца наконец забились в унисон, заставляя все проблемы казаться далекими и незначительными.

Любопытство грызло меня изнутри. Оставшись одна, я наполнила каменную лохань горячей водой, щедро добавив соли и розового масла, и наконец погрузилась в блаженное тепло. От меня действительно разило за версту, но обжигающая кожу вода быстро смывала дорожную пыль и усталость. Когда воздух в легких закончился, я вынырнула и тут же уловила в паре аромат жженого кедра.

Крейвен.

Его ладони мягко легли на мои плечи, а губы коснулись виска. — Я скучал, — выдохнул он. Его голос обволакивал, точно нежный шепот ветра.

— Не могу сказать того же, — отрезала я, сбрасывая его руки. — Исчез, даже не предупредив об отъезде, а теперь заявляешь, что скучал?

— Не строй из себя обиженную невесту, — отозвался он с легкой усмешкой и вальяжно направился к окну.

Гнев закипел во мне, как вода в котле. Решив ударить по больному, я бросила ему в спину: — Благодаря отцу и брату я, похоже, скоро ею стану.

Крейвен резко обернулся. Его лицо исказилось от недоумения. — О чем ты... — начал он, но я перебила.

— Они всё знают о нас!

— Твой отец не выдаст тебя за простого секретаря, Рианнон. Тем более я уже помолвлен! — Он облокотился на подоконник, и в его голосе прорезалось напряжение.

— Но помолвка ничуть не мешает тебе греть постель дочери твоего господина!

В этот момент в комнату вихрем вошла Слоун. Её ледяной взгляд пронзил Крейвена, точно стрела. — Когда ты научишься не лезть в чужие разговоры? — ехидно спросил он, будто всё происходящее было лишь игрой.

— Сразу после того, как ты научишься контролировать свой член и держать его поближе к невесте! — Глаза Слоун вспыхнули яростью. Крейвен, почуяв реальную угрозу, мгновенно подобрался.

— Убирайся! — припечатала она. — У нас с Риан важный разговор, и ты здесь лишний.

Крейвен выскочил из комнаты, так и не дождавшись от меня поддержки. Я посмотрела на подругу и кивнула, давая понять, что готова слушать.

— Вылезай, нам нужно к твоему отцу, — спокойно произнесла она. От её внезапной уверенности по моей коже пробежал холодок.

— Неужели? Я всё-таки пригодилась? — спросила я с легкой иронией, хотя внутри уже все дрожало от предвкушения.

— Давай без этого, — отрезала Слоун. Её лицо стало пугающе серьезным. Она подошла ближе и провела рукой по моей мокрой щеке, словно пытаясь стереть с меня лишнюю тревогу. — Ты знаешь правила, Риан, но ведешь себя как капризный ребенок.

Слоун была старше меня на пятнадцать лет. Когда мне исполнилось пять, она стала моей няней, но со временем превратилась в верную подругу и мудрого наставника. В нашем мире возраст теряет значение, когда речь идет о настоящей близости. В свои сто двадцать один она могла дать фору любой юной девице: её глаза горели жизнью, а каштановые волосы густыми волнами обрамляли лицо, придавая ей вид загадочной и опасной богини.

Любопытство вспыхнуло с новой силой. Я подалась вперед, не обращая внимания на плеск воды. — Всё и впрямь настолько серьезно? — спросила я, глядя на её застывшие черты. Это выражение было ей совсем не свойственно, и по моей спине пробежал холодок. Слоун крепко сжала кулаки; её пальцы побелели от напряжения.

— Ты всё узнаешь в кабинете отца. Поторапливайся, я жду за дверью, — бросила она и направилась к выходу. Но перед тем как уйти, она обернулась, и от этого взгляда мне стало по-настоящему не по себе.

В коридорах царил полумрак. Несмотря на семь вечера, слуги только начали зажигать свечи, и их робкие огни не могли развеять тьму, окутывающую замок. Слоун по-прежнему была в доспехах, и это настораживало. Воздух в замке казался густым и тяжелым, будто сами стены затаили дыхание в ожидании беды.

Мы спускались на первый этаж, когда за спиной послышался стремительный топот, переходящий в бег. Я не успела даже обернуться — острая боль обожгла ухо, и в стену прямо перед моим лицом с глухим ударом вонзился кинжал. В ужасе я коснулась раны, чувствуя, как по пальцам течет теплая кровь. Слоун резко втянула воздух и мгновенно побледнела.

— Что за хрень?! — в ярости выкрикнула я.

Я обернулась и увидела Селестию. Она стояла в нескольких шагах, охваченная безумным гневом. Её белоснежные волосы растрепались, напоминая гриву дикой лесной нимфы, а глаза метали молнии.

— Ты совсем спятила? — Я была в шоке. Никто и никогда не смел нападать на меня здесь, в моем собственном доме.

— А я ведь предупреждала, — ледяным тоном произнесла Слоун. Я лишь заносчиво вскинула подбородок. Я знала, что она на стороне правды, но сейчас её спокойствие только раздражало.

— Он был у тебя? — прохрипела Селестия. Её голос дрожал от с трудом сдерживаемой истерики.

— «Он» — это кто? — я мастерски включила дурочку. Внутри бушевал ураган: я понимала, что дело в Крейвене, но не ожидала, что она решится навредить мне.

— Не строй из себя идиотку! — крик Селестии перешел в хрип. Глаза наполнились слезами. Похоже, Крейвену уже досталось, и теперь она пришла за моей головой.

— Успокойся, Сел, — Слоун попыталась вмешаться и коснулась её плеча. Но та оттолкнула её с такой силой, что Рыцарь Ночи едва удержалась на ногах.

— Убери свои грязные руки!

На лице Слоун на мгновение промелькнула глубокая печаль, тут же сменившаяся привычной бесстрастной маской. — Что здесь происходит? — раздался за спиной знакомый мужской голос.

Каллум, как всегда, двигался бесшумно, точно дикий кот. Его походка была легкой и уверенной, а глаза хищно поблескивали, выдавая готовность к прыжку. Заметив мое окровавленное ухо, он замер на месте. Его взгляд, тяжелый и недовольный, медленно переместился на Селестию.

— У тебя разве нет дел? — спросил он. Голос звучал пугающе спокойно, но в нем отчетливо сквозило презрение.

Селестия, будто пойманная на месте преступления, стушевалась и уставилась в пол. В тусклом свете коридора её белоснежные растрепанные волосы казались еще более неопрятными.

— Прости, Каллум... но это выше моих сил, — пробормотала она, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Выше сил? Ты хотела сказать — выше твоих жалких эмоций!

Я невольно отступила на шаг. Взгляд брата, изголодавшийся по чужой боли, буквально впивался в Селестию. В нем было нечто новое, пугающее. Неужели годы действительно меняли его в худшую сторону?

— Раз ты настолько слаба, то не заслуживаешь звания Тени! Эмоциям не место в наших рядах, — отрезал он с нескрываемым отвращением. — Возвращайся к себе и займись делом, вместо того чтобы гоняться за подстилками своего жениха!

Его слова ударили и по мне, вызвав волну возмущения, но я предпочла промолчать. Что-то в этой сцене было глубоко неправильным. Селестия, бросив на меня полный обиды взгляд, поплелась к своим покоям. Нужно будет предложить отцу переселить её в другое крыло — подальше от меня. Каллум проводил её глазами, в которых не осталось ничего, кроме ледяной ненависти.

— Каллум? — почти шепотом позвала Слоун. В её голосе дрожала тревога.

Брат, будто очнувшись от транса, обернулся к ней и улыбнулся. Но эта ободряющая улыбка была такой же мертвой и бездушной, как северный ветер.