Орвиданэл сидел в глубине перекошенного кресла, точно усталый призрак. Выцветшая обивка всё еще хранила следы былого величия — багряные узоры, некогда яркие, как кровь на снегу, теперь превратились в тусклые серо-бурые пятна. Казалось, само время вытирало ноги об этот предмет мебели, прежде чем бросить его в угол тесной, промозглой комнаты. Воздух здесь был пропитан пылью, старым деревом и запахом чужих, прожитых в нужде жизней. Это был постоялый двор — единственный в забытом богами городке и, пожалуй, самый убогий из всех, что встречались Орвиданэлу на его долгом, изломанном пути.
Но даже эта дыра служила укрытием от ночной стужи и ледяного ветра, пробиравшего до костей. Здесь, на севере, зима вцепилась в землю мертвой хваткой, царапая когтями и почву, и души. А там, на его родине… Там у
