Клан Смерти

Глава 14

Я с трудом смогла разлепить свои веки, и первое, что я ощутила, — это нестерпимая боль в боку. Резкая волна дискомфорта заставила меня вздохнуть, и в этот момент на моей щеке появилась влажная дорожка.

— Не шевелись. Швы совсем свежие, — произнес знакомый голос, и в сердце у меня возникло странное чувство облегчения.

Прямо в моих ногах на краю кровати сидел мой брат Каллум. Его прическа была уложена, а лицо обрамляли привычные волны каштановых волос. Как хорошо, что он не оставил прошлую и мне не пришлось смеяться, как раньше — иначе швы пришлось бы накладывать заново.

— Как только тебе пришло в голову исследовать улицы в одиночку? — спросил он, и его голос стал резким.

Теперь он больше не казался заботливым. Сложив руки на груди, он сильно хмурил брови, и в его глазах читалось недовольство. Я уже хотела ответить, но в горле стало так сухо, будто мне насыпали песка.

— Воды, — почти шепотом потребовала я, ощущая, как сухость расползается по губам.

Каллум встал с кровати и подошел к столику, который стоял в углу моей комнаты. На нем стоял стеклянный графин и один стакан, отражая свет свечей. Он налил воду и осторожно подошел ко мне. Осторожно держа мою голову, помог мне сделать пару глотков.

Закончив пить я снова откинулась на подушку:

— Меня удивляет твоя забота, — вымолвила я с легкой усмешкой. Это было все, что я могла сказать в данный момент. Честно говоря, я была готова увидеть в своей комнате кого угодно — даже отца. Но не Каллума. Последний раз, когда он проявлял свою заботу, было в детстве. Тогда ему было двадцать пять, а мне всего девять. Я помнила тот день, когда меня наказали за очередное непослушание. Я решила спуститься с балкона третьего этажа на улицу — глупое решение для девочки того возраста.

Я старалась делать все осторожно; мне даже удавалось ловко наступать на выступы замка, но нога не вовремя соскользнула. Я упала и впервые сломала ногу. Слез было целая рука — я не могла остановиться плакать. И меня закрыли в комнате на месяц. В детстве я была очень капризна; не каждая служанка могла спокойно реагировать на мои просьбы и переменчивое настроение. Слоун тогда являлась моей няней; ей удавалось сдерживать мой пыл. А вои когда она уходила, тогда доставалось всем вокруг. Они жаловались отцу, но тот ничего не мог со мной поделать.

И вот тогда, приходил Каллум. Он помогал мне вставать с постели, и мы осторожно садились на ковер, где он читал мне книжки или рассказывал о том, что с ним происходило в течение дня. Но теперь все изменилось.

Я посмотрела на него и заметила тень тревоги на его лице. В его глазах читалось не только недовольство, но и страх — страх за меня. И в этот момент мне вдруг стали ясно: несмотря на все наши разногласия и расстояние между нами за эти годы, он все еще был рядом.

— Ты же знаешь, я всегда готов быть рядом, — Каллум слегка улыбнулся.

Это, конечно, все прекрасно, но вся эта идиллия настораживала. Я знала своего брата слишком хорошо и всегда была готова к тому, что он разобьет мое сердце снова. Как стеклянную игрушку, оставленную на краю стола. И вот как всегда, я решаю все испортить.

— Да, ты всегда оказываешься рядом, — на моем лице расползалась злорадная усмешка. — Особенно когда хочешь окунуть меня лицом в грязь или когда собираешься сказать, что я никчемная слабачка.

Каллум нахмурил брови, на его лице появилось изумление. Он не ожидал услышать от меня это. Но я получила ранение, а не потеряла свой мозг. Внутри меня бушевали чувства, и я понимала что его забота продлится ровно столько, сколько он посчитает нужным. Его доброта могла внезапно смениться на жестокость. Я вспомнила все те моменты, когда он был рядом — он поддерживал меня когда мне было плохо. Но также я помнила и то как его слова резали, как острое лезвие. Я не могла позволить себе снова оказаться в ловушке его милосердия.

— Знаешь, Каллум, — произнесла я с холодной решимостью, — иногда помощь выглядит иначе. Иногда она не требует присутствия.

Казалось, после моих слов глаза Каллума зло вспыхнули. Его лицо исказилось, и я почувствовала, как напряжение в комнате стало почти осязаемым.

— Хорошо, — произнес он спокойно, но в его голосе звучала угроза, скрытая под слоем вежливости. — Но пока ты лежишь здесь, я пытался быть хорошим братом. Но так как ты решила снова строить из себя вечно непонятую стерву, спешу сообщить, что отец не обрадовался твоему ранению. Он ждет, что к сегодняшнему вечеру ты зайдешь в тренировочный зал, и он преподаст тебе урок, как правильна пользоваться оружием.

— Спасибо за то, что отлично выполняешь роль секретаря нашего отца, — недовольно прошипела я, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Я передам Крейвену, что в его услугах Клан больше не нуждается.

Каллума это задело. Его лицо на мгновение побледнело, а потом на нем появилась маска раздражения. Он наклонился ко мне, и я почувствовала как от него исходит гнев.

— Когда-нибудь, — сказал он сквозь зубы, его голос был полон презрения. — Я буду единственным, к кому ты придешь, когда окажешься в западне. А я просто рассмеюсь тебе в лицо, потому что снова оказался прав.

Я не боялась его слов; вместо этого они разожгли во мне огонь. Я почувствовала, как злость накатывает на меня, как волна, готовая смыть все на своем пути. Я подхватила его настроение, и сжав кулаки, зло произнесла:

— Выметайся из моей комнаты, неуравновешенный придурок! — эти слова вырвались из меня так резко, что я чуть не выплюнула их ему в лицо.

Он лишь усмехнулся, отступил на шаг и затем вышел, оставив меня наедине с моими эмоциями. Дверь захлопнулась с глухим звуком, и я почувствовала, как гнев наполняет каждую клеточку моего тела. Словно в поисках выхода для своей ярости, я начала лупить руками по одеялу. Мой взгляд упал на стакан, из которого брат поил меня водой. Схватив его, я со всей силы швырнула его в дверь. Стакан разбился на мелкие кусочки, и звук разлетевшегося стекла отозвался в моем сердце, как эхо моих собственных разочарований. Я продолжала злиться — на брата, на отца, на себя за то, что стала козлом отпущения.

Я пол века терплю к себе такое ужасное отношения с двух сторон, и самое обидное что что я даже не могу покинуть свою семью. Другой Клан примет меня, если я приеду к ним в качестве невесты. А люди и вовсе не принимают нас, словно мы были чумой, ведь Тени являются порождением тьмы, и мы поклонялись богине Смерти. А вот люди принимают только ее сестру, богиню Жизни Ардиган.