Клан Смерти

Глава 8

Месяц назад

Им потребовался целый день, чтобы собрать разбитые вдребезги души. Замок, некогда выступавший символом силы и величия, теперь объят дикой разрухой. Стены его плакали, как и женщины, что метались в поисках родных, охваченные неописуемым горем. Мужчины с потерянными взглядами искали среди обломков свои мечты и воспоминания, отчаянно зовя по имени тех, кто ушел во сне.

Дети, невинные и доверчивые, которые лишь задремали оказались под развалинами. Брендон, полон решимости, пытался помочь, но даже его благие намерения не могли заглушить боль вокруг. Он ощущал, как его собственное сердце сжимается от страха и неспособности исправить мир, рухнувший в одночасье.

После долгих разговоров с потрясенными свидетелями той ужасной ночи, они, словно возрожденные из пепла, облачились в доспехи — символы их уязвимости и силы. С решимостью в глазах они направились к Острову Вечности, надеясь найти не только ответы, но и вновь обрести себя.

Подходя к реке Душ, Орвиданэл с замиранием сердца посмотрел на свое мутное отражение в воде. Он решился, сжав в руках рукоять меча, и провел острой стороной по своим волосам, черным, как ночное небо. За время долгого сна они отросли до лопаток, обвивали его лицо, мешая видеть, и напоминали о том, как он оказался здесь — в этом мире, полном потерь и сомнений. В бою длинные пряди могли стать настоящей ловушкой, и он всегда предпочитал оставаться коротко стриженым, свободным и готовым к сражению.

Племянник, стоявший рядом, с удивлением наблюдал за этим неожиданным ритуалом. Сначала он протестовал, пряча недоумение, а затем, спохватившись, решился последовать примеру дяди, оставив на земле следы своих собственных прядей.

— Надеюсь, мы найдем хорошего цирюльника, — пробормотал Брендон, пытаясь укоротить свои криво отрезанные волосы, с недовольством теребя новую прическу.

Река, как и в давних воспоминаниях Орвиданэла, была окутана плотным туманом, который клубился, словно живое существо. Сквозь него проскальзывали образы душ предков, давшие реке ее имя, и эти мерцающие фигуры всплывали на поверхности, словно отражение в стекле. Мост, массивный и каменный, стоял твердо на своих опорах, но тревога заставляла их быть осторожными — если их древний замок обрушился, то что могло произойти с этой путеводной артерией?

Шаг за шагом, они пробирались сквозь туман, который казался бесконечным. Наконец, когда они ступили на зеленую траву, лицо Брендона озарилось восторгом, но мгновенно потускнело, когда он оглядел местность.

— Я думал, это будет более волшебно, — произнес он, разочарованно сжав губы.

Орвиданэл, с легкой усмешкой, встал рядом.

— Ты ждал, что тебя встретят феи и летающие единороги? Это остров Богини Смерти. Здесь все должно быть обыденно.

И правда, остров выглядел вполне обычно: трава зеленела, а могучие деревья шептались на ветру. Но впереди возвышался величественный храм из белого камня, ослепительный на фоне неприметной природы. Его величие дышало древней магией. Каждый новорожденный, придя с родителями в его священный зал, мог получить поцелуй Великой Мориган и стать ее истинным потомком — носителем смертоносной силы жнецов.

Но был и другой аспект: внутри храма царила уникальная атмосфера. Каждый, кто переступал его порог, обнажал свои истинные намерения. Это было местом исповеди, где жрецы Богини слушали, словно древние деревья, впитывающие каждое слово, каждый секрет. Тайны, вырвавшиеся из уст пришедших, наполняли пространство, накрывая их волной таинственности, как укрывающий реку туман.

Брендон и Орвиданэл, словно долгие путники, остановились на пороге храма, их взгляды пересекались, полные ожидающей напряженности. Они молчали, но в воздухе витал спор — чья рука первой коснется сверкающего кольца, которое свисало с огромной, искусно резной двери? Но именно в этот момент произошла магия: дверь, казалось, ожила, приоткрывшись сама по себе, и едва не зацепила нос Брендона. Он с удивлением отступил, а взгляд уперся в ту, кто открыла им путь.

— А я-то думала, когда жнецы наконец нагрянут ко мне, — произнесла высокая женщина с сияющей улыбкой. Ее длинные пшеничные волосы, как светлые волны, мягко обвивали плечи, а розовые губы были растянуты в доброй, почти игривой улыбке.

— Оливия? — сдерживая удивление, пробормотал Орвиданэл. Перед ним была не та юная девушка из его воспоминаний, а прекрасная женщина, облаченная в струящееся платье цвета глубокого моря. Платье обвивало ее фигуру, словно само море собралось в волнение; не скрывая полноты ее груди, оно открывало длинные ноги сквозь высокие разрезы. Каждое движение Оливии напоминало танец, а ее глаза, сверкающие, будто полночные звезды, манили и обещали множество тайн.

Переступив порог храма, Брендон как загипнотизированный уставился на множество статуй и фресок, посвященных Богине Мориган. Каждое изображение рассказывало свою историю, а особенно запомнился момент о том, как Богиня, восхитившись красотой мира, спустилась с небес и в нежном поцелуе благословила своего первого сына, короля Гридора. Воскрешая древние легенды, он временно забыл о настоящем, пока Оливия, словно волшебная фея, не отвлекла его:

— Скоро жрецы будут возносить молитву, и лучше нам не задерживаться здесь.

Только Орвиданэл оставался невозмутимым, в его взгляде не было ни удивления, ни трепета. Для него храм был не в новинку — он был здесь не раз, и все вокруг осталось неизменным.

Оливия провела их в маленькую, уединенную комнату, щедро заставленную шкафами с книгами, где воздух напоминал о вековых знаниях. В центре стоял обшарпанный стол, вокруг него — несколько стульев, словно приглашая к беседе. Подойдя к столу, Оливия начала разливать терпкий, насыщенный чай. Брендон вдруг осознал, что в его животе заурчало от голода; он даже не помнил, когда в последний раз ел.

— Ты все-таки стала жрицей, — произнес Орвиданэл, вдыхая аромат чая, который смешивался с тонким благоуханием цветущих трав. Оливия, чувствуя тепло его взгляда, ответила нежной улыбкой.

— Стала. Жаль, что Королева не успела поручиться за меня и не смогла донести до Высшего Жреца, насколько я была чиста в своих помыслах, — ее голос прозвучал как мягкий звук арфы, полон горечи и надежды.

Орвиданэл, пропустив глоток чая, вдруг поперхнулся:

— И насколько же ты была чиста? — с легкой усмешкой спросил он.

— Тебе ли не знать, — с придыханием ответила она, и в глазах ее сверкнул такой огонек, который мог бы соперничать с огнем заката.

Брендон, став свидетелем этой игривой сцены, почувствовал, как его щеки заполнились румянцем.

— Видимо, годы не поменяли тебя, — заметил Орвиданэл, оставив чашку и беззаботно развалившись на стуле, как завоеватель на троне. — Так сколько лет прошло, хочу спросить тебя?

Оливия нахмурила брови. Ее больше радовали недвусмысленные намеки, чем серьезные разговоры.

— Прошло сто шесть лет, Орвиданэл. Ваш сон длился очень долго, и вам придется долго искать ответы, — произнесла она, будто отчитываясь книгу преданий.

Глаза Брендона расширились, как у ребенка, открывающего для себя чудеса. Спали целый век, и мир, как безмолвный наблюдатель, продолжал свою жизнь, не обращая внимания на их долгий сон.

— Думаю, все ответы, которые нас интересуют, дашь нам ты, — заключил его дядя, обращаясь к Оливии.

Брендон сидел, затаив дыхание, словно застывшая статуя в тени. Его любопытство, переполненное с тревогой, бурлило в душе, но он решил на этот раз просто наблюдать за Оливией. Она была как свежее утреннее солнце, а ее улыбки казались нектаром, но тайна, скрывающаяся за ее глазами, пробуждали недоумение.

— Ты действительно думаешь, что я что-то знаю? — спросила она, ставя чайник на стол с легким звоном и усаживаясь рядом с Орвиданэлом, ее взгляд был пронизывающим.

— Ты всегда искала истину, как хищный сокол, охотящийся на добычу. Я знаю, ты не промахнулась и на этот раз.

— Может, у меня и есть информация. Но что ты мне предложишь взамен? — сияющая улыбка резко сменилась на загадочную усмешку.

— Подумай хорошенько, — улыбнулся Орвиданэл, плотно прижав руки к столу. — Как насчет сохранить свою голову на плечах?

— Ох, Орвиданэл, — Оливия притворно вздохнула, как будто ее сильно обидели. — Твои угрозы для меня не имеют значения. Я не просто жрица, я — помощница Верховного, а такие как я неприкосновенны. Ответы я дам только тогда, когда сама захочу.

Брендон почувствовал, как в груди закололо от тревоги. Он понимал, что ни к чему хорошему это не приведет, и дядя будет настаивать на своем. Решив, что пора брать ситуацию в свои руки, он прервал их разговор.

— Принц с принцессой пропали, — резко произнес он, чувствуя на себе пронзающий взгляд Оливии.

— Камьен пропал? — ее смех, высокий и звонкий, раздался, как кристальная чаша, разбивающаяся на мелкие осколки. Брендон ощутил себя глупцом, как будто он сказал чушь.

— И принцесса, — добавил он. Принц его совсем не волновал, он думал лишь о том, удастся ли найти принцессу после исчезновения. Вопросы о ее местоположении не покидали его. Если даже время было против них, найдут ли они ее, и жива она вообще?

— Этого не может быть! — Оливия взволнованно воскликнула. — Камьен приходил вчера, вам жнецам будто медом здесь намазано.

Орвиданэл прищурил глаза:

— И зачем он приходил?

— Сказал, что ему нужно навестить Омут Слез, — продолжила Олививия. — Он собирался найти свою сестру, очевидно, знает, куда она делась.

Взгляд Орвиданэла заострился, а на щеках начали играть желваки.

— Ты проводишь меня к Омуту. Уж лучше узнать, что узнал принц, чем сидеть сложа руки.

Оливия колебалась, но под напором его решимости сдалась. Они направились к Омуту Слез, скрытому под храмом. Пещера была декорирована сталактитами, спускавшимися с потолка, как замороженные слезы. Брендону стало любопытно: в детстве он слышал об этом месте множество легенд. Говорили, что Омут возник из слез Богини после убийства первого жнеца, — короля Гридора.

— Ты точно готов? — с беспокойством спросила Оливия.

— Точно, — Орвиданэл уверенно кивнул.

— Запомни, не больше одного вопроса, — предостерегла она. — И когда задашь вопрос, сосредоточься лишь на нем, не позволяй мыслям блуждать.