Я тебя испорчу

Глава 5

— Где учишься? — расслабленно глядя на дорогу, интересуется Платон.

Пока он не видит, пользуюсь возможностью и украдкой разглядываю его. Светло-пшеничные, короткие волосы, немного приподнятые ото лба, точеные, четкие скулы, впалые щеки, полноватые губы…

И все же, Савицкий невероятно хорош собой. Наверняка, вчера подумал, что я от него без ума! Конечно, такому, как он, и в голову не пришло, что я зашла в его спальню не для… кхм… взрослых развлечений, а потому что оставила там свой телефон. Нелепая ситуация. Вечно я выставляю себя идиоткой.

— Ты оглохла? — повернувшись ко мне, интересуется он.

Я растерянно хлопаю ресницами. В серо-голубых глазах Платона разгораются огни самодовольного смеха. Они так и говорят мне: «Ты попалась, детка. Мы все видели!». Вспыхнув, я резко перевожу взгляд на лобовое стекло. Ну нельзя! Нельзя же так откровенно пялиться! Что с тобой, Люба?

Сцепив пальцы в замок, я скороговоркой выпаливаю название универа, в котором учусь и больше в сторону Платона стараюсь не смотреть.

— Учишься вместе со мной, значит, — хмыкает он. — Забавно.

— Вы тоже там учитесь? — удивляюсь я. И все же кидаю на него короткий взгляд.

— Не вздумай в универе обращаться ко мне на «вы», — предупреждает Платон. — Друзья услышат – со смеху помрут.

— Поняла, — киваю я. — Я сразу уйду, не переживайте.

— Наедине можно тоже на «ты», — усмехается он. И, задумчиво коснувшись нижней губы большим пальцем, добавляет: — особенно, после вчерашнего.

Я краснею ещё больше. Низ живота тотчас простреливает знакомым спазмом. Тело слишком хорошо помнит ощущения от того поцелуя.

— Я не… не хотела этого, Платон Александрович, — сбивчиво отвечаю я. — Вы… сами…

— На «ты», — напоминает он.

Я проглатываю ком в горле. Сердце в груди снова сходит с ума.

— Не делайте, — неловко кашлянув, я сама себя поправляю: — не делай так больше. Пожалуйста.

— Не делать что? — интересуется Платон.

Я снова смотрю на него. С самым невозмутимым видом он поворачивает руль. Но я уверена на сто процентов, что его глаза сейчас нахально смеются. Он специально издевается надо мной!

— Не целуй меня больше, — на выдохе говорю я.

— Все было так плохо? — кидает на меня ленивый, слегка насмешливый взгляд и улыбается краем губ.

— Да! — отвечаю я. Бровь Платона взлетает вверх. Я приоткрываю рот и судорожно глотаю воздух. — То есть, нет! Очень хорошо!

Чуть нахмурившись, Платон смотрит на меня с нескрываемым любопытством.

— А ты с рождения такая? Или просто ударилась?

Я хочу провалиться сквозь землю. Мне становится очень жарко. Даже слишком.

— В общем, — пытаясь собраться, делаю глубокий вздох, — просто не делай так больше. Очень тебя прошу, Платон. Меня могут уволить.

— Так держишься за работу прислуги? — на его губах появляется усмешка.

— Я за любую работу держусь, — радуясь, что мы ушли от «опасной» темы, негромко отвечаю я. — Если не будет работы, мне, скорее всего, придется вернуться домой.

На некоторое время между нами воцаряется молчание. Слышатся лишь тихие басы музыки.

— А родители? — кинув на меня задумчивый взгляд, спрашивает Платон.

— У них свои заботы, — пожимаю плечами я.

— Ясно, — заключает он и больше ничего не говорит.

Я отворачиваюсь к окну. Мы подъезжаем к универу, лавируя в потоке машин. К этому времени на улице уже становится заметно светлее.

— Приехали, Бэмби, — останавливаясь у парковки, сообщает Платон.

— Спасибо, — улыбаюсь уголками губ я.

— Сказал бы я тебе, Любовь, что ты можешь сделать вместо обычного «спасибо», — он потягивается, глядя вперед, на небольшую компанию студентов, — да ты слишком пугливая.

Я теряюсь от его слов. Прекрасно понимаю, что в них есть подтекст, но что ответить – не знаю.

— Я пойду, — скороговоркой выпаливаю я.

Платон переводит на меня свой взгляд и развязно подмигивает.

— Удачи.

Открыв дверь, я выхожу на морозную улицу и почти сразу ощущаю, что на меня кто-то смотрит. Я оборачиваюсь и замечаю все ту же компанию студентов – две девушки и трое парней. Они стоят неподалеку, возле лавочки с деревянной спинкой и весело о чем-то болтают. Но это не мешает им разглядывать меня с нескрываемым интересом.

— А это кто с тобой? — доносится громкий, грубоватый бас.

Кидаю растерянный взгляд на парня, который задал вопрос Платону и мне становится не по себе. Он такой… здоровый и грозный. Еще и смотрит на меня так изучающе и пристально, будто пытается проникнуть своим взглядом мне под кожу.

— Любопытной Варваре на базаре х*р оторвали, — отзывается Платон, вальяжно приближаясь к компании.

— Точно Варваре? — удивляется девушка в ярко-красной куртке.

— Ты, по-моему, перепутал, — в точности копируя голос из популярного мема, добавляет темноволосый парень.

— Идите в зад, а, — беззлобно отмахнувшись, Платон оборачивается на меня: — А ты иди в универ.

— Не, пусть к нам идет, — нагло разглядывая меня, усмехается парень в серой шапке-ушанке и дутой куртке. — Малышка, мы тебя не обидим!

— Отстаньте уже от нее, — вмешивается девушка со светлыми кудряшками. — Ну разве так можно? Платон так никогда не познакомит нас со своей девушкой!

Девушкой? Это она про меня что ли? Не сдержавшись, я усмехаюсь и решаю сбежать, пока эта странная компашка не окружила меня. Пусть Платон разбирается со своими друзьями сам.

Я сворачиваю на площадь, покрытую тонким слоем снега и, придерживая ремень сумки на плече, торопливо шагаю к дверям универа. На первую пару опаздывать нельзя, препод по инязу – слишком суровая женщина. Меня, как отличницу, она уважает, но злить ее совсем не хочется.

Сдав куртку в гардероб, я нахожу нужную аудиторию и, торопливо поздоровавшись с одногруппниками, занимаю свободную парту. К счастью, успеваю вовремя. Валентины Георгиевны пока что нет.

— Люб, Люба! — сзади раздаются веселые голоса и тихие смешки. — Любо-о-овь!

Вытащив из сумки блок, я оборачиваюсь и вопросительно смотрю на сестер-близняшек — Веру и Катю. Мы частенько общаемся, когда у меня есть свободное время. Они забавные и немного чокнутые, в хорошем смысле этого слова.

— Что? — поднимаю брови, закинув локоть на спинку стула.

— А мы тебя видели, — хитро блеснув глазами, сообщает Вера.

— А я вас тоже видела, — в тон ей отзываюсь я. — И, между прочим, вижу каждый день.

— Ну мы-то всегда в компании друг друга, — ведет плечом Катя, плавно размахивая ручкой с брелоком в виде пушистого сердечка, — а вот ты – в компании парня из «Четверки». Рассказывай.

— Что? — хмурюсь я. — Какого ещё парня?

— Ты вообще не шаришь за универные сплетни, — откинув на спину светло-русые, идеально-прямые волосы, вздыхает она. — Сколько бы мы не пытались тебе объяснить, ты не слушаешь!

— Мне это не интересно, — честно признаюсь я.

— Ну про четверку горячих мажоров ты ведь знаешь, эту информацию мы все-таки смогли вложить в твою милую голову, которая постоянно занята учебой, — говорит Вера, постукивая своими острыми коготками с френчем по парте.

— Да-да, мы заботимся о тебе и делаем все, чтобы ты перестала быть отсталой, — кивает Катя. Вера пихает ее локтем и та, морщась, добавляет: — Вернее, чтобы не отставала от информации. Между прочим, — важно продолжает она, — социальность очень важна в наше время.

— Вы меня уже запутали, — смеясь, сообщаю я. — Что вам надо? Ничего не понимаю.

Сестры синхронно подаются вперед и впиваются в меня подозрительными взглядами.

— Рассказывай, как ты оказалась в машине Платона Савицкого!

— А вы… откуда его знаете? — растерянно спрашиваю я.

Катя достает телефон, звонко щелкает по нему кончиками ногтей и поворачивает его экраном ко мне. На фото парни, которых я видела утром. А среди них – Платон. Улыбается своей нагловатой улыбочкой и уверенно смотрит в камеру, скрестив руки на груди.

— Потому что он из «Четверки»!