Глава 3. Наш Тарошвар. Часть 2
1109 Words
Фиренз сидела возле камина в главном зале княжеского замка в унгарской столице Эстергоме и задумчиво поглаживала свою любимую собаку Анико. Свора охотничьих кувасов расположилась возле хозяйки полукругом, они будто чувствовали ее беспокойство и пытались поддержать. Но скорее выходило наоборот: их густая снежно-белая шерсть живо напоминала ей о белых волосах и одеждах того, кто занял все ее мысли. Фиренз все еще не была уверена, что поступила правильно, согласившись с планом отца. Но назад пути уже не было — Готфрид и первая группа рыцарей должны были прибыть на днях, и если бы она развернула их назад на полпути — он бы, совершенно заслуженно, воспринял это как тяжкое оскорбление.
С одной стороны Фиренз понимала, что поручить защиту от кочевников Манзейскому Ордену — отличная идея, по крайней мере, пользы будет больше, чем от разленившихся баронов. И во время недавней компании у нее была возможность оценить Готфрида, как прекрасного командира и грамотного стратега. Да и Готфриду, с его буйным нравом, война с дикими ордами кочевников явно придется по душе.
Вот только то, что Готфрид теперь поселится совсем рядом с ней, Фиренз совсем не нравилось. Они были вместе всего пару недель во время подавления мятежа, а он успел принести в ее привычную, размеренную жизнь хаос, разбередил душу. А что же случится, если он будет постоянно рядом?
«Вот черт! И что это такое в самом деле?! Я что боюсь этого красноглазого придурка? Пф-ф-ф… Напридумывала себе всяких глупостей, меньше надо размышлять, крепче спать будешь…»
Тут с внутреннего двора замка донесся какой-то шум. Собаки заволновались, Анико вскочила, настороженно прижала уши.
Двери распахнулись, и в зал вбежал слуга.
— Госпожа! Прибыли манзейские рыцари!
Фиренз изумленно заморгала: письмо с приглашением было отправлено в ставку Ордена всего пять дней назад, и она ожидала Готфрида не раньше, чем через неделю.
«Уже? Ну у них и скорость! Готфриду так не терпелось меня увидеть, что он загнал коня?»
Фиренз ухмыльнулась было, но вдруг поняла: мысль о том, что он торопился к ней, доставляет удовольствие.
«Дерьмо! Опять эти странные ощущения! К черту, к черту!»
— Что ж, раз они уже здесь, надлежит их приветствовать, — пробормотала она себе под нос.
Фиренз встала с кресла и зашагала в сторону главного входа, свора собак преданно бежала рядом с ней. Анико вырвалась вперед, и Фиренз злорадно улыбнулась, помня, что ее любимица терпеть не может чужаков.
«Готфриду будет полезно познакомиться с ее клыками, может это слегка собьет с него спесь».
Собака первой проскользнула в приоткрытую дверь главного входа, Фиренз хихикнула, представляя, как Готфрид будет бегать от нее по двору, материться по-аллорски и стараться уберечь свой длинный плащ от растерзания. Уже предвкушая эту шикарную картину, Фиренз вышла на улицу следом за Анико…
— Ах ты моя хорошая, маленькая девочка…
Фиренз застыла как вкопанная, пораженная открывшимся ей зрелищем. Ее вздорная собака, не позволявшая никому, кроме хозяйки, к себе прикасаться, сейчас лежала на спине и довольно поскуливала, а сидящий на корточках Готфрид гладил ее брюхо. Остальные рыцари, однако, опасливо косились на Анико и своего командира и предпочитали держаться в сторонке.
— Красавица, красавица! — ласково приговаривал Готфрид. — У ти какая… И как же нас зовут, а? У тебя должно быть очень милое имя!
В ответ Анико лизнула ему пальцы, Готфрид заливисто рассмеялся, и на щеках у него на мгновение появились ямочки, отчего он стал похож на веселого мальчишку, а вовсе не на сурового вояку. Он продолжал возиться с собакой, и от тона, с которым он к ней обращался, у Фиренз по коже побежали мурашки.
«Милая, хорошая девочка…»
Низкий, вкрадчивый голос заставлял трепетать что-то внутри, какую-то невидимую струну. Фиренз поняла, что начинает краснеть, и поспешила позвать любимицу назад.
— Анико, ко мне!
Готфрид вскинул голову, явно только сейчас заметив присутствие Фиренз.
— Фирхен, привет! — Его улыбка сияла, как солнце в летний день. — Соскучилась по мне?
— О да, ужасно, особенно по твоим глупым остротам. — Фиренз фыркнула, стараясь за язвительностью скрыть смущение.
Но Готфрида, похоже, ее ядовитый тон совершенно не задел.
— Какая у тебя отличная собака! Такая белая и пушистая! — В его голосе звучал восторг ребенка, увидевшего красивую игрушку. — Так и хочется потискать. Что это за порода? Ни разу таких не видел.
— Кувас, — буркнула Фиренз. — Она не местная. Эти собаки прибыли вместе с моим народом из Великой степи, когда он перекочевал сюда… И вообще-то Анико не любит чужих, так что ты с ней поосторожнее.
— Ничего, я умею усмирять слишком строптивых и непокорных, — говоря это, он заглянул ей прямо в глаза, и Фиренз невольно вздрогнула.
— Хвастлив, как и всегда. — Она недовольно поджала губы.
— Ничего подобного. С животными я хорошо лажу… По крайней мере лучше, чем с людьми. — В голосе Готфрида проскользнула едва заметная горькая нотка.
Фиренз чуть было не сказала, что если бы он не был такой высокомерной занозой, то ладил бы с людьми не в пример лучше, но почему-то эта колкость не пожелала слетать с языка, а прозвучало другое.
— Если честно, мне тоже больше нравится компания моих собак, чем людей, — тихо произнесла она, поглаживая стоящую у ее ног Анико. — Они… честнее… И никогда не предают…
— Вот именно, — поддакнул Готфрид и почесал одного кобеля из своры за ушами.
Остальные собаки приняли его также благосклонно, как и вожак, словно он был давним знакомым, своим и родным.
— У меня тоже есть свора гончих, — продолжал говорить он. — Еще я люблю охотничьих птиц. Ты когда-нибудь видела белых северных кречетов? Они прекрасны! И когда они бросаются с высоты на добычу — это незабываемое зрелище!
— Я ни разу не охотилась с птицами. — Фиренз почувствовала, как в ней просыпается интерес, гасящий беспокойство, которое вызывало присутствие Готфрида.
Она сама была страстным охотником, часто пропадала в лесах со своими собаками. Во многом даже не ради дичи, а ради самого азарта погони за добычей.
— Ни разу? — Готфрид округлил глаза. — Тогда это надо исправить! Это же такие ощущения! Вот смотри…
И он принялся в красках описывать свою последнюю охоту с соколом. Что-что, а рассказывать он умел, Фиренз жадно ловила каждое слово, весело смеялась и рукоплескала, когда он принялся пантомимой изображать падающую на добычу птицу. Неловкость как рукой сняло, она сама не заметила, что они уже перешли на обсуждение планов совместной охоты, а затем и на более деловые вопросы о Тарошваре. И только тогда Фиренз спохватилась, что рыцари все еще стоят во дворе, терпеливо ожидая, когда высокородные господа закончат беседу.
— Прошу проходите. — Она гостеприимно распахнула двери. — Вы прибыли слишком неожиданно, поэтому, боюсь, я не могу обеспечить вам достойную встречу… Но не волнуйтесь, вас разместят в замке со всеми возможными почестями. И вечером я надеюсь увидеть всех на пиру, который дает мой отец в честь нашего славного союза…
Она кликнула слуг, раздала все необходимые указания, и затем вошла в замок, кивком пригласив Готфрида следовать за собой.
- Writer
