Ревертор

Глава 11

Время близилось к пяти часам вечера, а новостей по поводу похищенного сына по-прежнему не было. Проведенные в томительном ожидании часы действовали на Олега, как пытка peine forte et dure[1].

Он испытывал практически физическое давление в груди, будто кто-то действительно положил на нее парочку увесистых камней и с каждым прошедшим в тревоге часом увеличивал их количество, подводя к тому, чтобы мужчина был раздавлен тяжестью тревоги за сына, болью от одного только воспоминания его страданий и осознания собственной никчемности.

 От этого чувства он не мог здраво соображать. Сидел на кожаном кресле в своем кабинете, словно на иголках, рвал на себе волосы и часто нервно ходил от рабочего стола к стеллажу с папками и обратно. Кровавые мозоли на его ногах по-прежнему напоминали о себе, но Олег был настолько погружен в собственные переживания, что даже не обращал внимания на ноющую боль в стопах. Все его мысли крутились только вокруг Андрея, эмоции ураганом бушевали в груди, не имея возможности найти выход, что только усугубляло ситуацию с самоконтролем, ведь Олег в любой момент мог взорваться от разрушительного количества переживаний.

Приход Щукиных окончательно выбил из колеи Олега. Оказанное ими давление порушило уверенность в то, что Олег действительно не виноват в произошедшем. Оно позволило осесть на языке горечи от вскрытых еще не до конца заживших ран на сердце. В голову мужчины начинали закрадываться мысли касательно возможности упущения неизвестной ситуации, которую он воспринял незначительной и отмел сразу же, предполагая, что из-за нее никто не станет мстить. Ведь он не брал во внимание оценивание ситуаций с обеих сторон, совершенно забыв, что для него что-то может показаться мелочью, а для кого-то решить судьбу.

При таком раскладе Олег действительно начал сомневаться в своей непоколебимой правде, пересматривать свои взгляды на ту или иную ситуацию под различными углами, чтобы найти причину для подобной жестокой мести. Но даже после подобных усиленных размышлений мужчина не мог вспомнить ни одного случая, который мог попадать под категорию жестокой мести. Он либо упускал что-то важное, либо похититель все же ошибся в чем-то, и Олег действительно не виноват в неизвестном злодеянии.

Мысли об этом изводили его, доводили до дичайшего страха за жизнь сына, который грозился перерасти в истерику или паническую атаку. Чтобы хоть как-то успокоить свои нервы, Олег выпил необходимую дозу успокоительного средства, надеясь на скорейший результат. Давка в груди не уменьшалась, а по-прежнему увеличивалась вместе со снующими в сознании страхами и мучительными сомнениями.

Даже после десяти минут томительного, нервного ожидания состояние Олега никак не улучшилось, и тогда он выпил еще одну дозу успокоительного, а спустя пару минут принял еще пару таблеток в надежде получить долгожданный результат и заглушить все тревожные ощущения. После третьей дозы средство наконец-то подействовало.

В теле появилась приятная слабость, схожая по своим ощущением с мягким пуховым одеялом, накрывшим с головой. Глаза застелила пелена сонливости, будто Олег не спал трое суток, а усталость накатила только в это мгновение. Сознание медленно, но верно с каждой прошедшей минутой окутывало дымкой. Нарушалась координация и внимание, наблюдалась запоздалая реакция на внешние раздражители, что показалось Олегу неправильным. Но ему было так спокойно и тепло на душе, что он не стал волноваться о собственном состоянии, которое стремительно ухудшалось по причине в разы превышенной суточной нормы препарата.

Все тревоги, беспокойные мысли и даже давление на груди отступили. Наконец-то Олег смог свободно дышать, не испытывая удушья или сильной сухости в горле, из-за которой выпил свыше трех бутылок воды номиналом в пол-литра. Будто переходя из крайности в крайность, в некогда напряженных до боли мышцах появилась слабость, некая вялость, вынуждающая Олега безвольной куклой сидеть на стуле в полулежащем положении. Это чрезмерно расслабленное состояние имело влияние также на мыслительный процесс, в голове мужчины царила абсолютная пустота, а его расфокусированный взгляд довольно длительное время был сосредоточен на одной точке на поверхности стола, будто мужчина на пару мгновений выпал из реальности или же заснул с открытыми глазами.

Подобное состояние должно было заставить его беспокоиться о своем здоровье и возможных последствиях на организм, но Олегу не хотел возвращаться обратно в жестокую реальность. В ней ему предстояло трястись от страха за жизнь сына каждую секунду, видеть перед глазами его окровавленное тело, отчетливо слышать застывший в ушах жалобный крик Андрея и рвать на голове волосы от одного только осознания собственной беспомощности. Ведь он все еще не мог понять причину ненависти похитителя, а расследование находилось в тупике. Ему осталось только ждать и изводить себя губительными, тревожными мыслями. Поэтому, чтобы окончательно не свихнуться, Олег принял львиную дозу успокоительного средства в надежде хотя бы на пару мгновений ощутить блаженное спокойствие. Из-за этого желания он совершенно забыл о возможной передозировке и возможных последствиях, которые в полной мере начали себя проявлять.

В полулежащем положении на кресле мужчина неотрывно пустым взглядом смотрел куда-то на поверхность стола, пребывая в состоянии некой прострации. Его глаза были широко раскрыты, на лбу блестели бусины пота, а волосы растрепаны до такого состояния, что некоторые пряди ежиком торчали в стороны. Он широко расставил ноги в стороны ради большего удобства и с третьей попытки дрожащими пальцами расстегнул две верхние пуговицы на рубашке, ощущая острую необходимость в свежем воздухе или, как минимум, ослабления давления вокруг шеи.

Воздуха из открытого окна явно было недостаточно, чтобы избавиться от ощущения нехватки кислорода, ему стоило совершить хотя бы пятиминутную прогулку на улице ради собственного же здоровья. Только на Олега так сильно подействовали таблетки, что он туго соображал, поэтому поход куда-то в данный промежуток времени для него являлся чем-то невозможным. Он даже не сразу сообразил, откуда исходил резкий громкий стук, разнесшийся по его кабинету в одно мгновение, пока не бросил безжизненный взгляд на силуэт мужчины за дверью. Кто-то настаивал на личном приеме, а секретарь почему-то продолжал молчать.

Стук в дверь повторился, и на этот раз мужчина едва заметно вздрогнул, задаваясь вопросом, куда пропал секретарь или почему он пропускает кого-то к директору без предупреждения.

– Входите, – все же прохрипел Олег, понимая, что мужчина по ту сторону двери не намеревается уходить.

Дверь со скрипом открылась, и на пороге появился худой высокий парень с собранными в маленький хвост рыжими волосами и растерянностью на загорелом лице. Он взволнованно кусал губы, неуверенно поглядывая карими глазами на руководителя, и нервно стучал по небольшой белоснежной коробке в его руках. Этот человек был весьма толковым парнем из PR-отдела, Олег помнил пару его интересных идей, которые в прошлом месяце помогли в продвижении нового продукта, и надеялся получить от него еще несколько заманчивых предложений, но явно не в такой сложный для Олега период. Ему сейчас было не до дел компании, особенно в таком чумном состоянии, поэтому мужчина собирался попросить парня удалиться из кабинета, как неожиданно для самого себя обнаружил в руках сотрудника знакомую белоснежную коробку с небольшим красным бантиком на крышке.

Сердце Олега гулко ухнуло в груди, а после зашлось в быстром ритме, отдающем в ушах. Грудь сдавили тревога и сильное, не подавляемое чувство страха, которое под действием большой дозы успокоительного при виде знакомой коробки начало оказывать на состояние Олега еще большее влияние, чем до приема таблеток. Он задыхался от этих эмоций. Дышал глубоко и слишком часто, отчаянно обхватывая дрожащими пальцами подлокотники кресла до побелевших костяшек. Олег с неподдельным ужасом смотрел прямо на коробку в руках сотрудника и чувствовал, как в уголках глаз скапливаются горячие слезы. Он не был готов ко второй посылке.

До самого последнего момента он старался не отчаиваться и искренне надеялся на возможности правоохранительных органов и их навыки в поимке опасных преступников, ведь с этой мыслью было гораздо проще справиться с губительными эмоциями, сохранить собственный рассудок в здравом уме. Но как бы он не старался тешить себя мыслями о хорошем конце всей сложившейся ситуации, реальность самым жестоким образом возвращала его обратно на землю из розовых, наивных грез и сразу же выбивала из-под ног почву, не давая даже жалкой возможности отдышаться от всех потрясений.

В руках парня, определенно, была вторая посылка, а он, сам того не ведая, добровольно принес в собственных руках погибель Олега. Он не был в курсе недавнего инцидента, поскольку вернулся из филиала в соседнем городе всего полчаса назад и еще не успел ознакомиться со слухами, благодаря которым мог бы сразу же понять, какую чудовищную новость несет в себе коробка в его руках.

– Здравствуйте, Олег Александрович, – неуверенно начал он, осторожно проходя вглубь кабинета. – Я нашел эту коробку в столовой на столе, где обычно обедаю. Подумал, что кто-то забыл ее, и хотел отнести охране, но на ней указано ваше имя, как получателя. Я пытался найти вашего секретаря, чтобы передать посылку, а она, как оказалось, уехала за какими-то важными документами и вернется только минут через десять или двадцать. Поэтому я решил лично передать эту посылку вам. Вдруг что-то важное, а я держу ее у себя.

Парень виновато улыбнулся, снисходительно наклоняя голову, и неуверенно направился к Олегу, чтобы передать ему посылку. Действия сотрудника подействовали на мужчину, словно спусковой крючок. Он резко отшатнулся на кресле назад, ударившись им с глухим стуком о панорамное окно, и посмотрел на сотрудника с такой паникой во взгляде, что парень опешил и остановился прямо посередине кабинета. Красный бант на белоснежной коробке вызывал у Олега настоящий ужас, поднимал из самых недр памяти ужасные воспоминания пыток Андрея, которые благодаря таблеткам мужчина смог на некоторое время променять на пугающую пустоту. Олег смотрел на эту коробку и с ужасом понимал, что в ней находится обещанный похитителем новый подарок в виде ужасающего видеосообщения с пытками Андрея и часть его плоти.

От проскользнувших перед глазами картинок мужчине стало еще хуже. Необузданный страх едва ни разрывал грудную клетку от бушующих в ней эмоций, которые огнем прокатывались по всему телу Олега и медленно брали контроль над его разумом. В подобном состоянии он постепенно начинал терять связь с реальностью, полностью отдавался губительной истерики, проскальзывающей в голове мыслью о его неготовности ко второй посылке.

Руки мужчины дрожали, когда она отчаянно схватился за голову и болезненно простонал.

– Нет, – прошептал Олег и поднял взгляд на сотрудника. – Нет!

Он резко ударил обеими руками по столу. От довольно сильного удара упавшая на стол рамка с фотографией Андрея вновь звякнула, но мужчина от застлавшей глаза паники не услышал этот звон, как и не заметил страх и опаску в глазах своего сотрудника, который всего-навсего по доброте душевной решил лично доставить потерянную посылку. Олег не видел всего этого сквозь пелену злости и истерики, разыгравших его воображение до той степени, когда на месте парня он почему-то начинал видеть очертания похитителя и направлял на него всю свою агрессию за страдания сына.

Злой, пронизывающий до души взгляд Олега пугал работника PR-отдела. Состояние директора походило на неадекватное, его нервные движения, блестящий на лбу пот и некая отрешенность во взгляде, которая прослеживалась даже через пелену злости, только подтверждали догадки парня насчет небольшого помутнения рассудка. Но что делать с этим, не привлекая излишнее внимание сотрудников, он не знал. Парень был уверен, что крики Олега уже услышал весь ближайший отдел, только как успокоить директора, не оставшись после этого без головы или рабочего места, он вовсе не знал. Поэтому продолжал стоять посередине кабинета с коробкой в руках и острым желанием скрыться от злого, пугающего взгляда начальника.

– М-мне унести ее? – заикаясь, неуверенно пробормотал он. – Я... я не знал, что вы так отреагируете. Прошу прощения...

Взволнованно, боясь спровоцировать Олега на еще большую агрессию, парень говорил тихо и всего на пару мгновений бросил короткий взгляд на директора. Но даже этого было достаточно, чтобы увидеть в его глазах не привычную рассудительность и серьезность, а плещущуюся истерику и дикий страх, который практически полностью завладевал сознанием мужчины. Он явно не контролировал свои действия или же слова. Делал все на сильнейших негативных эмоциях, которые под воздействием таблеток оказывали сильнейшее влияние.

– Убери ее! – указывая пальцем на коробку, закричал Олег. – Прошу, убери! Я еще не готов!

Обезумевшие крики руководителя напугали парня до такой степени, что он невольно расслабил подрагивающие пальцы, которые крепко обхватывали небольшую белоснежную коробку. Он впервые за все время работы видел Олега в подобном состоянии, и сперва даже подумал, что директора все же кто-то смог вывести из себя, раз он реагировал настолько бурно на обычную посылку без отправителя. Но буквально в следующую секунду он отчетливо увидел во взгляде мужчины боль за кого-то, которая проскальзывала в его взгляде даже сквозь толщу истерики и злости, и был сбит с толку данным наблюдением. Ведь еще никогда прежде он не видел в чужом взгляде такой явной мольбы прекратить его мучения.

Олег был действительно готов молить отмотать время на тот момент, когда Андрей тихо сидел с друзьями в своей комнате, лишь бы не видеть эти ужасные посылки и понимать, что он ничего не может сделать ради спасения собственного сына. Эта мольба отчетливо проскочила на его лице, но из-за всех эмоциональных переживаний и воздействия неприемлемой дозы успокоительного средства, он не совсем понимал, кто перед ним. Он видел посылку, понимал, что она в себе несет, но почему-то продолжал молить похитителя сжалиться над ним, не совсем осознавая, что перед ним стоит его же сотрудник, а не некий похититель.

Молящий, застеленный пеленой горьких слез взгляд смотрел, будто в душу парня, из-за чего он слегка съежился и громко сглотнул вязкую слюну. Чужое горе неприятно оседало на коже, а в груди против воли начинало скрести сострадание и сильное чувство жалости. Парень тяжело вздохнул, все-таки решаясь перейти на сторону Олега и помочь ему справиться со своими переживаниями. Он сделал всего шаг в направлении стола начальника, как неожиданно его вспотевшие пальцы соскочили с основной части коробки на крышку, оставляя ее в мокрых руках. Коробке понадобилось всего пару мгновений, чтобы с глухим стуком боком опуститься на пол и позволить содержимому выкатиться из нее под громкий писк сотрудника.

От осознания реальности увиденного парень попятился назад. В его неверящим взгляде плескался страх и некая доля паники, пока он неотрывно смотрел на выкатившийся из коробки отрезанный в суставе посиневший палец, который не выглядел как реалистичная пластиковая подделка. Это был настоящий палец с проглядывающей белоснежной костью, засохшей кровью и соответствующим едва уловимым запахом. Теперь парень наконец-то осознал причины подобной бурной реакции начальника при виде белоснежной коробки в его руках. Мужчина знал о возможном содержимом посылки, но морально не мог принять ее скорейшее появление, которое ознаменовало вторую пытку Андрея и еще одно видеосообщение. Даже сейчас, услышав глухое падение коробки и испуганный писк, не мог найти в себе силы принять неизбежное.

Сердце парня бешено колотилось в груди. Он смотрел на ровно отрезанную фалангу и чувствовал, как к горлу подступает тошнота только от одного осознания, что перед ним настоящая человеческая плоть, когда-то отрезанная от живого человека.

– О-Олег Александрович, – заикаясь, проговорил парень, – т-там...

– Нет! – закрыв руками уши, закричал Олег. – Молчи! Не говори! Нет-нет-нет.

В его глазах застыли горькие слезы вместе с отчетливой мольбой оставить его в покое, позволить забыться в созданной таблетками пустоте, где не существовали боль, отчаяние и страх за жизнь сына. Он не хотел возвращаться в этот кошмар.

Резкий, истерический ответ смутил парня. Как правильно поступить в данной ситуации, не навредив явно эмоционально нестабильному директору, он не знал. Как и не знал, что делать с пальцем и лежащей рядом с ним черной флэш-картой, которая опасно поблескивала в лучах солнечного света. Выбежать из кабинета и поднять в офисе суматоху он не мог, поскольку не хотел лишний раз травмировать Олега и выставлять его в плохом свете перед работниками. Но с этой странной посылкой нужно было что-то сделать. Для начала, конечно же, стоило разобраться во всем, а только после предпринимать решения, вот только мужчина явно находился не в подходящем для разговоров состоянии, что в разы осложняло парню задачу решить сложившуюся ситуацию, опять же, по доброте душевной.

Парень сделал шаг вперед, чтобы привлечь внимание Олега и узнать у него дальнейший план действий насчет посылки. Осторожно, боясь спровоцировать мужчину на агрессию, он мягко начал:

– Но...

– Молчи! – едва не взмолился сквозь слезы Олег. – С ним все в порядке. Он жив и здоров. Да!

Бессвязный шепот слетал с его губ, нарушая воцарившую в кабинете тишину, пока он покачивался из стороны в сторону и плотно зажимал руками уши в попытке обезопасить себя, свою психику от разрушительной, болезненной информации о состоянии сына. Слезы текли по его бледным щекам, а отдающие некой синевой потрескавшиеся губы тихо шептали самому себе слова утешения, которые он хотел бы превратить в правду.

Парень испуганно, с явным сочувствием наблюдал за сломленным мужчиной, за его отчаянными попытками убедить себя в нереальности происходящего и не мог прекратить ощущать скребущее в груди чувство сопереживания. Ему было искренне жаль Олега даже без четких определений причины его поведения. Он видел его наполненный болью и отчаянием взгляд, и этого было достаточно для понимания того, что мужчина сейчас переживает нечто темное и ужасное, раз ему присылают такие подарки прямо в офис. И именно из-за этого скудного количества информации парень продолжал оставаться в кабинете, пытаясь найти, каким способом помочь своему начальнику. В голову ничего дельного, кроме попытки привести кого-то, не приходило. Тогда сотруднику пришлось проанализировать всю ситуацию и свои возможности, чтобы все-таки понять, что решить все это одному практически невозможно.

– Нужна помощь, – прошептал он и, бросив последний взгляд на Олега, стремительно направился к выходу из кабинета.

Практически перед лицом парня резко открылась дверь. Рефлекторно он отскочил от потенциальной угрозы получить увечье и шокировано взглянул на двух широкоплечих мужчин в невзрачных черных костюмах. Они даже не взглянули на застывшего перед дверью парня, пока проходили в кабинет и неспешно направлялись к подарку на полу.

– Кто вы такие? – удивленно спросил парень, взглянув вопросительно на Олега.

Тот по-прежнему плакал, схватившись за голову, и никак не реагировал на внешний мир. Мужчины с абсолютно пустыми выражениями лица осмотрели подарок, перекинулись парочкой фраз и лениво взглянули на обеспокоенного парня.

– Мы из полиции, – проговорил один из мужчин, – ведем наблюдение за Олегом Александровичем. Рассказать о деле мы не можем и вам тоже советуем молчать насчет того, что здесь вы увидели. Советую вам присесть на диванчик, чтобы дождаться следователя, который ведет это дело. Он должен появиться здесь с минуты на минуту. Как, впрочем, и скорая.

От слов незнакомцев парень опешил еще больше, но послушно присел на кожаный диван у стены, понимая, что происходящее действительно похоже на довольно серьезное, криминальное дело, из-за которого у Олега уже сейчас появились проблемы психологического характера. Поэтому парень не стал возражать двум мужчинам, но старался не сводить с них подозрительного взгляда.

– А зачем скорая? – непонимающе спросил он.

– Нужно сделать промывание желудка, – проговорил все тот же мужчина и кивнул в сторону Олега. – Он наглотался таблеток.

Спокойствие в голосе мужчины удивило сотрудника, он начал возмущаться, просить оказать первую медицинскую помощь сейчас, а не ждать приезда скорой помощи, ведь на чеку может быть каждая минута. Но незнакомцы только разбрасывались просьбами успокоиться.

Все эти звуки для Олега походили на пустой звон. Он не слышал их, целиком и полностью находился в теплых воспоминаниях с сыном и сквозь слезы говорил себе, что все происходящее является ужасным кошмаром, который пройдет сразу, как только он откроет глаза. Только кошмар не уходил, сколько бы раз мужчина ни открывал глаза. Ведь этот кошмар был его реальностью, которую он создал своими гнусными поступками. Так что, сколько бы он ни продолжал утопать в жалости к себе, ему придется взять ответственность за происходящее или же пожертвовать собой.

[1] Peine forte et dure (с фр. — «сильное и продолжительное мучение») — в англосаксонской системе права вид пыток, применявшихся к подозреваемым, которые отказывались выступить перед судом. На грудь человека устанавливали доску и укладывали камни, постепенно увеличивая давление, что могло привести к смерти. Для того, чтобы попасть под юрисдикцию суда, подозреваемый должен был или признать вину, или начать оправдываться. Если он продолжал хранить молчание и умирал под пыткой, он формально оставался невиновным.