Канцлер

Светские развлечения

Вернец, 32 г. э. Леам-беат-Шааса

Камилла ещё не успела как следует оглядеть партер, когда к ней подошла светлокожая голубоглазая девушка, Вивьен Димоди, камеристка фаворитки кесаря.

– Леди Корлайла приглашает вас присоединиться к ней в её ложе, – сообщила она с милой улыбкой.

Леди консул ответила столь же очаровательным согласием и последовала за посланницей женщины, которую называли повелительницей Сивф.

Камилла не любила смотреть балет из ложи. Но в последнее время ей вообще редко удавалось насладиться представлением. Театр оперы и балета по накалу страстей и наполненности политическими интригами не уступал залу заседаний сената, а возможно, и превосходил его.

Кесаря в ложе не наблюдалось. Он вообще был глух к изящным искусствам. Зато здесь оказалась Шарлотта Юлиани, сестра Юлии, столь драматическим образом устроившей свой брак.

– Сенатор Камилла! – радостно протянула к ней руки высокая брюнетка, прекрасно сохранившаяся для своих тридцати восьми лет и имевшая на кесаря неоспоримое влияние. – Мы так рады снова видеть вас в столице! Где вы пропадали столько времени?

Камилла присела в глубоком реверансе.

– Я в Вернеце уже больше недели, миледи. К несчастью, подготовка группы дипломатов к поездке в Илларик отнимает у меня уйму сил. Так сложно в наше время найти квалифицированные кадры…

– И не говорите, – сверкнула тёмными глазами леди Корлайла. – Но, тем не менее, сезон в самом разгаре, а вас давно уже не видно ни на одном балу.

– О, я навещала своего заболевшего коллегу, канцлера. Бедолага сильно простудился.

– Да, он выглядел бледным и исхудавшим, – внезапно сообщила Шарлотта. – Мы видели его на дне рождения Жанетточки. Не знаю, почему Юлия с Пекардином его пригласили… он подарил малышке очаровательного муарового дракончика.

– В самом деле? – заинтересовалась Вивьен. – Они ведь баснословно дороги, хоть и вырастают не больше собаки.

– Что ж, вероятно, он может себе это позволить. Говорят, он очень богат, – взгляды трёх женщин вопросительно обратились к Камилле.

– Не могу сказать определённо. Я, право же, никогда не интересовалась финансовой состоятельностью канцлера, – искренне сообщила она.

– Однако же, милочка, вы провели в его доме столько времени… почти неделю. Неужели ваша наблюдательность вас подвела? – промурлыкала леди Корлайла.

Камилла отметила про себя эту осведомлённость и приготовилась к ответственному исполнению роли.

– Сказать по правде, там был объект, интересовавший меня куда больше бедняжки канцлера. Нет, он, конечно, очень мил, умён, у нас есть общие интересы… но…

Её щёки покрылись нежным румянцем, а губы слега приоткрылись в мечтательной улыбке.

Корлайла буквально сверлила «милочку» глазами, а Вивьен подошла совсем близко. Но Камилла не волновалась. Врать она умела виртуозно. Главным секретом было живое воображение, тайно рисовавшее перед её внутренним взором сцену, которая должна была вызвать изображаемую в данный момент эмоцию. Сейчас, например, она вспоминала, как Ламберт спал у неё на коленях.

– У него есть аспирант. Салем. Кстати, он назначен деканом в Университет. О, леди Корлайла, как было бы любезно с вашей стороны пригласить его на приём в честь вашего дня рождения…

В воображении Камиллы лакей объявил: «Его Превосходительство Канцлер!», и вошёл Ламберт, с безукоризненной элегантностью отдал общий поклон и поднял на неё лучащиеся мягким светом серые глаза…

– Уверяю вас, он такой талантливый маг! Он стал бы украшением вашего вечера!

Радужный вихрь окружает их, и вот уже вокруг ни души, они в зале одни, звучит музыка, и он протягивает к ней руку…

– Что ж, вы меня заинтриговали, моя дорогая. Вивьен, проследи, чтобы декану Салему прислали приглашение.

Вернец, 32-33 гг. э. Леам-беат-Шааса

– Итак? – проверив, плотно ли закрыта дверь, леди Корлайла выжидательно обернулась к своей камеристке.

– Есть поверхностный контакт с канцлером. Вероятно, недолгий. Точно сложно сказать, запах сильно перебит другим.

– Салемом?

Вивьен кивнула.

– Что ты можешь сказать о нём?

– Молодой, высокий, смазливый… Очень неглуп, не болтлив, в постели… изобретателен.

– И это всё по запаху? – удивилась Корлайла.

– Ага, конечно, а ещё я по портрету зубную боль лечу, – с некоторым раздражением отозвалась её собеседница. – Он сам подкатил ко мне, стоило заявиться в таверну их занюханной деревеньки. Скучно там. Девок мало, да и те, в основном, по канцлеру сохнут. Его Превосходительство, правда, своим вниманием их не балует… так что отдуваться, в конечном счёте, всё равно Салему приходится.

– М-м-м… так он местный сердцеед?

– В некотором роде. Развлекается без обязательств.

– Хорошо, так с кем из них наша сенатор прелюбодействует?

– Ни с кем.

– Почему? – снова удивилась фаворитка кесаря.

– А я знаю? – огрызнулась Вивьен. – Я оборотень, а не психиатр. Спроси у неё сама.

– Тише, тише. Вижу, тебе пора отдохнуть.

Корлайла поставила на середину комнаты табурет и воткнула в него кинжал. В теории требовался пень, но, как оказалось на практике, форма дерева не имела значения. Разбежавшись, Вивьен сделала сальто, а на пол вместо светловолосой девушки приземлилась белая гончая. С видимым удовольствием потянувшись, собака взобралась на диван и вальяжно раскинулась на подушках.

– Что ж, – сказала оставшаяся в комнате женщина, присаживаясь рядом и поглаживая мягкую ухоженную шёрстку, – посмотрим, что этот Салем из себя представляет. Камилла не так проста, как желает казаться, но… любовь бывает слепа.

***

Во дворец, построенный кесарем для своей фаворитки, Салем с Камиллой прибыли в одном экипаже. Этот факт не ускользнул от проницательного взгляда магистра магии, безуспешно ухаживавшего за леди сенатором последние несколько лет. Наблюдательный Маркус немедленно вызверился на коллегу. Стихийник на все выпады в свою сторону отвечал самой изысканной вежливостью, граничащей с издевательством.

Новый декан леди Корлайле понравился. Он был остроумен без пошлости, весел без наглости и, кажется, действительно талантлив. Во всяком случае, когда она попросила сделать для неё что-нибудь эдакое, он с поклоном ответил, что непременно сделает, но что у него получится ещё лучше, если магистр Маркус соизволит снять с комнаты блокирующее заклинание. Присутствовавшие маги зааплодировали – заметить чары такого рода считалось нелёгким делом, требовавшим известного мастерства. Скрипнув зубами, Маркус развеял заклятие небрежным жестом. Салем устроил целое представление, изображавшее бушующие силы природы: снежную бурю, колебание земли, тропический ливень… завершилось всё это тёплым весенним солнышком, в лучах которого из центра бальной залы пробился росток, быстро вытянулся, покрылся листьями и превратился в раскидистое дерево, усыпанное прекрасными цветами, источавшими тончайший аромат. Откуда-то из-под свода комнаты слетела стайка ярких птиц, устроились на ветвях и мелодичным чириканьем выводили мелодию бального танца.

– Иллюзия, – презрительно скривил губы Маркус, на что Салем немедленно ответил:

– О, эти птицы предназначены исключительно для эстетического наслаждения, а это всегда только иллюзия. Если же вы предпочитаете попугаев в гастрономическом отношении, я пришлю вам десяток. Покрупнее.

– Мальчики, не ссорьтесь, – строго одёрнула их виновница торжества. – А вы, Маркус, не будьте букой, – Корлайла взяла молодого человека под руку и отвела в сторону от задиристого саламиниумца. – Скажите лучше, почему вы не устраивали для нас ничего подобного?

– У него будет возможность взять реванш на моём празднике, – улыбающаяся Камилла подхватила мага под другую руку. – Верно, Маркус? Придумаете для нас что-нибудь очень магическое и не иллюзорное?

Чародей глубоко задумался. Главной его специальностью были проклятия, весьма полезные в жизни, но мало тянущие на праздничное представление. На прошлом дне рождения леди Камиллы, когда с первыми лучами заката камердинер объявил «цветы от Его Превосходительства Канцлера» – и в залу внесли целый бассейн, заполненный розовыми лотосами – подобные мысли уже посещали мастера проклятий. Однако ничего путного в тот раз придумать так и не удалось.

– Салем Аль-Джи, – задумчиво произнесла его имя леди Корлайла, вальсируя со своим гостем. – Отпрыск такого древнего и богатого рода… Что привело вас в наши края?

– Я третий сын, миледи, и этим всё сказано. Рассчитывать на наследство или даже титул мне не приходится.

– Мне не доводилось слышать, чтобы маг умер с голоду.

Салем сверкнул белозубой улыбкой.

– Вы, безусловно, правы. Мы столь малочисленны, что всегда в цене. Но именно поэтому я и здесь. По ту сторону гор ваш канцлер слывёт светилом фундаментальной магии. Теоретической, разумеется. Его работы постоянно печатаются и имеют широкий резонанс. Сказать по правде, до знакомства, я представлял себе Леам-беат-Шааса несколько иначе и был очень удивлён замкнутым образом жизни, который он ведёт.

– И какое же впечатление канцлер на вас произвёл?

– Очень… необычный человек. И, сказать по правде, написание диссертации с таким руководителем стало казаться мне куда более сложным делом. Он дотошен, въедлив и педантичен.

Глава клана асассинов только усмехнулась. Были времена, когда она мечтала собственными руками придушить этого сероглазого ублюдка, только чтобы согнать издевательскую, всепонимающую полуулыбку с его тонких губ. И с лёгким стыдом призналась себе, что скучает по тем временам, когда каждое утро просыпалась от бурлящего в крови предвкушения битвы не на жизнь, а на смерть. Но вот уже несколько лет как Канцлер заперся в этом своём… хлеву и лошадей, что ли, разводит… Время от времени отправляла Вивьен пошпионить в окрестностях «Дома на холме», иногда подсылала какого-нибудь крупно проштрафившегося смертника из своего клана. Каждый раз после этого она получала от Канцлера букет белых роз или свои любимые шоколадные конфеты, поставлявшиеся магическим порталом из Гадара. В последний раз к ленте на коробке была приколота визитка Канцлера, на обороте которой его стремительным почерком значилось: «Я тоже люблю вас, миледи. Польщён, что не забываете». И всё оставалось по-старому. Он почти не покидал поместья. А ей было… скучно.

– Однако если бы я знал, какие красивые в Сивфах женщины, – вывел Салем из раздумий свою визави, – я бы приехал сюда раньше.

Взгляд его невольно задержался на Камилле, и это не ускользнуло от леди Корлайлы.

– Если не ошибаюсь, она ведь ваша соотечественница.

– Да, но на родине мы едва ли встретились бы… она сидела бы взаперти в доме своего отца, а я… вряд ли скоро буду готов к семейной жизни.

Однако незадолго до её дня рождения этому совместному времяпрепровождению был положен конец.

День был душный. Слишком душный для августа. Собиралась последняя в этом году гроза. Гости дома консула Сивф, изнемогавшие от парящей жары, разбрелись по парку, и Салем с Камиллой не были исключением. Пройдя лабиринт из живой изгороди, они остановились у высоченного дуба. С сомнением поглядев на него, Камилла сказала:

– Если начнётся гроза, здесь будет небезопасно.

– До грозы ещё далеко, – сказал маг и обнял её.

– Ты что делаешь? – опешив, прошипела девушка.

– Тс-с-с… за нами наблюдают, – прошептал он, приблизив губы к самому её уху, и не солгал, хоть и не знал этого. – Мы играем романтическую влюблённость уже столько времени, что если не будем двигаться дальше, это вызовет подозрения.

Камилла воззрилась на него с ужасом, будто в первый раз увидев. Его красивые губы казались ей двумя жирными червяками, иссиня-чёрные блестящие волосы отвратительно смолянистыми, а глаза, ещё более тёмные из-за расширившихся зрачков, пустыми и страшными.

– У меня есть идея получше, – едва слышно прошептала девушка, с силой отталкивая его от себя. – Убери от меня свои грязные лапы, – прокричала она, перекрывая голосом налетевший порыв ветра. – Я всё знаю про твоих кикимор! Не смей прикасаться ко мне своими грязными лапами, которыми ласкал своих продажных девок!

Сломя голову она бросилась бежать по лабиринту, стараясь придерживаться направления к дворцу.

– Камилла! – воскликнул Салем, не сразу осознавший провал казавшейся беспроигрышной идеи, и соображавший, где лучше перехватить беглянку.

На землю упали первые тяжёлые капли. Из-за декоративной изгороди выглянула белая гончая. Проводив мужчину взглядом, собака уселась на задние лапы и задумчиво почесала за ухом.

Догнать Камиллу Салему не удалось. Когда он, наконец, добрался до дворца, леди консул уже уехала по причине испорченного дождём платья. Через несколько часов Салем сидел в третьесортном ресторане на окраине Вернеца и был уже изрядно пьян, когда к нему подошла Вивьен Димоди.

– Ба, душа моя! – воскликнул маг. – Какое счастье, что сивфанки не такие несговорчивые… м-м-м…

– Курицы? – подсказала Вивьен, присаживаясь за столик.

– Да, именно, курицы! – радостно подхватил Салем. – Составишь мне компанию?

– А то, – девушка окинула его цепким взглядом. – Со своей поссорился?

– А ну её, – буркнул мужчина, угрюмо уставившись на дно пустого бокала. – Эй, официант! Шампанского даме! Есть в этой дыре шампанское?

Салем наведался к леди сенатору через несколько дней, свежевыбритый, но с лицом всё ещё слегка помятым. На его фоне Камилла, одетая в строгий костюм оливкового цвета, выгодно оттенявшего смуглую кожу, казалась особенно свежей и изящной.

– Я хочу выяснить всё до конца, – заявил маг.

– Нечего выяснять, – ответила девушка спокойно. – Отношения закончились на минорной ноте. Спасибо, что подыграл.

– Камилла, всё зашло слишком далеко!

Она окинула его холодным взглядом. Эти несколько дней сенатор потратила на выяснение подробностей личной жизни своего «возлюбленного», и оказалось, что пущенная в небо стрела угодила в яблочко.

– Отнюдь. Салем, всё же прелестно разрешилось. Не усугубляй.

Он подошёл к ней очень близко.

– А если я хотел бы… усугубить?

– Вряд ли у нас что-то получится. Я слишком собственница, чтобы делить своего мужчину с кем-либо ещё.

– Такова ваша женская доля, – огрызнулся он, медленно закипая.

– Не забывай, дорогой, ты не в Саламиниуме. В Сивфах женская доля ничем не отличается от мужской. Кроме того, подумай сам: я политик, ты бабник – какая из нас может получиться семья?

– Семья? Так далеко мои планы не простираются.

– Тем более. Я не намерена спать с человеком, от которого не хотела бы детей.

– Вы с канцлером были бы отличной парой, – зло бросил маг. – Он женоненавистник, а ты…

– Кто? – с вызовом спросила Камилла, гордо вскинув голову и глядя ему в глаза.

– Старая дева, – выплюнул он.

Камилла улыбнулась и невозмутимо начала натягивать перчатки.

– Салем, у тебя ко мне всё? Я в сенат опаздываю.

Он вышел, хлопнув дверью.

***

Наина расположилась в шезлонге на лужайке внутреннего парка студгородка Университета. Девушка загорала в единственном просвете среди затянутого облаками неба. Когда на заклинательницу упала тень, недовольно подняла широкие поля шляпы, вглядываясь вверх. Но просвет был на месте. Тень отбрасывал стоящий рядом с шезлонгом молодой мужчина.

– Маркус, привет! – радостно воскликнула девушка.

– Привет, Наина, – отозвался тот. – Рад, что хоть один живой человек тут остался. Где все? Пусто, как в библиотеке после сессии.

– А, – неопределённо махнула она рукой. – Это стихийники всех всполошили. Говорят, их декан сегодня рвёт и мечет. На демонстрации вместо светового пульсара шарахнул плазменным, разнёс всю лабораторию. Они и попрятались. А остальные тоже решили на глаза не попадаться, пока не успокоится.

– Любопытно, – задумчиво произнёс молодой магистр, присаживаясь на траву рядом с девушкой. – А с чего Салем разошёлся?

– Камилла его бросила, – со вздохом поведала Наина приятелю.

– В самом деле? – приподнял брови Маркус. – Ну что же, бывает.

***

Вернувшись домой после верховой прогулки, Камилла застала в своей гостиной Вартека.

– Рада тебя видеть! – искренне воскликнула она, обнимая его.

– Я тоже, – улыбнулся врач, снова опускаясь в кресло.

– Ты давно в Вернеце?

– Только сегодня приехал. Салем слёг. Говорят, твоих рук дело.

Девушка опустила голову.

– Я боялась этого. Это опасно?

– Да нет, – успокоил её Вартек. – Проваляется недельку в постели. А может, и меньше. Успокоительные я ему прописал, а когда уходил, в дверях столкнулся с Вивьен Димоди.

– Так просто? – спросила Камилла с облегчением.

– Салем располагает огромным энергетическим резервом, но по части мастерства ему Маркус сто очков вперёд даст. Да и при его образе жизни сложно ожидать, что неудача на любовном фронте надолго выбьет его из колеи. Меня, собственно, интересует другое.

– Что же?

– Как эта история соотносится с Ламбертом? У меня интерес чисто практический. Я хотел бы знать, настолько тяжёлый удар ждёт его по возвращении, и какими средствами я буду располагать.

– Если… когда Ламберт вернётся, всё уладится само собой.

– Ты… в этом уверена?

– Абсолютно. Только, пожалуйста, не распространяйся о… нас.

– О чём речь, – обиженно отозвался доктор. – Врачебная тайна священна. Но скажи мне, Салем знал про тебя и?..

– Не знаю, – снова опустила голову она. – Мне казалось – да. Но теперь я не уверена.

***

Вивьен присела на край кровати. Лежавший на ней мужчина казался тенью себя самого.

– Эк она тебя зацепила, – в роли сиделки камеристка Корлайлы чувствовала себя неуютно, поэтому слегка нервничала, от чего её речь всегда становилась несколько грубоватой.

– Да уж, – больной посмотрел на посетительницу мутноватым взглядом. – Раньше со мной такого не случалось. Но стоит подумать, что она сейчас с кем-то… ты, кстати, не знаешь, с кем?

– Да никого у неё нет, – с ноткой раздражения заверила его девушка, – Уж можешь мне поверить. Она у нас вообще недотрога, так что не ты первый, не ты последний, кого она отшивает. Не вдохновляют её мужики, ничего тут не поделаешь.

– Ты уверена? – мужчина приподнялся на кровати.

– На все сто. Я тебе апельсинов принесла, – добавила она смущённо. – Говорят, больным полезно. Будешь?

Он улыбнулся.

– Давай.

Совместными усилиями расправившись с цитрусовыми, они ещё немного поболтали о посторонних новостях, после чего Салем осторожно спросил :

– Скажи, Вивьен… а девушки тоже чувствуют себя так… ну, обманутыми, что ли?

Оборотень пожала плечами.

– Некоторые – да.

– А ты?

– А я знаю, что все вы кобели, так что не обольщаюсь, – усмехнулась она и встала, собираясь уходить.

Маг ненадолго задержал её руку и посмотрел в голубые глаза.

– Спасибо.

Как и предполагал Вартек, недомогание Салема продлилось не более недели, однако прошло около трёх месяцев, прежде чем он нанёс Камилле визит. На этот раз мужчина был абсолютно корректен.

– Прости, Камилла, при нашей последней встрече я вёл себя как последний мерзавец.

– Скорее, как рядовой саламиниумец, – улыбнулась девушка.

– Но я осознал всю глубину своего падения, – он склонил голову с театральным смирением. – Могу я считать этот неприятный инцидент исчерпанным?

– Разумеется, – спокойно ответила леди сенатор. 

***

В день бала все лицеисты пребывали в волнительном ожидании, и Кайл не являлся исключением, хотя у него и имелись для того несколько другие основания.

– О, Кайл, это ты! – к нему подошла головокружительная черноволосая красавица, уже успевшая привыкнуть к восторженным мужским и завистливым женским взглядам.

– Здравствуй, Наина, – тепло улыбнулся Кайл.

– Представишь меня своим друзьям? – девушка кокетливо поиграла веером.

Молодой человек повиновался.

– Ты, кажется, коротко знаком со всеми красавицами Вернеца, – подтолкнул его Даугер, – а хоть бы раз поделился с друзьями переживаниями. Как иначе менестрель будет воспевать твои возвышенные страсти?

– Мы с Наиной росли вместе, – пояснил Росс. – Она мне как сестра. Так что, Барт! Не вздумай приударять за ней – голову откручу.

– Почему это? – обиделся Кюльхер. – Чем я тебя не устраиваю в качестве шурина?

– Тем, что ты растяпа, – заявил Кайл, украдкой протягивая другу салфетку с очень смешной и узнаваемой карикатурой на кесаря.

Быстро взглянув на рисунок, Наина улыбнулась, но тут же покачала головой:

– Вам стоит немедленно уничтожить это, Бартоломью. Мне рассказывали, бывший декан стихийников умер, когда его сына осудили на смерть за шутку вроде этой. Парня, правда, потом амнистировали, казнь заменили ссылкой, но отца он потерял.

– А как звали того декана? – заинтересовался вдруг Кайл.

– Кажется… – постаралась припомнить девушка.

– Его звали Альбрехт Майнс, – при звуках этого глубокого, красивого и такого узнаваемого голоса, Наина с Кюльхером замерли с испуганными выражениями лиц, как дети, которых застали за поеданием запретного варенья в кладовке. – А его сына – Фицжеральд, – закончила фаворитка кесаря, глядя прямо на Кайла.

– Леди Корлайла, – молодой человек невозмутимо поклонился, хотя у него было куда больше оснований чувствовать себя неуютно под её взглядом.

– Кайл Росс, – сказала дама, оглядывая юношу с ног до головы. – Давно хотела посмотреть на вас.

– Я весь к вашим услугам, миледи.

Он предложил ей руку и твёрдым шагом повёл на террасу. Наина с Бартом недоумённо переглянулись.

– Итак, молодой человек, вы умеете заставить говорить о себе, – глубокомысленно заметила леди Корлайла.

– Надеюсь, говорят обо мне только хорошее? – блеснул юноша светской улыбкой.

– Всякое. Например, что вы устроили из своего манора нечто вовсе неописуемое. Переманиваете туда кожевенников, металлургов, ювелиров, резчиков по кости, ткачей и портных, соблазняя несусветно низкими налогами.

– Владетель Озёр жалуется? Но в своём маноре я волен устанавливать налоги, как сочту нужным.

– Чем вы там занимаетесь?

– Развожу овец, миледи.

– Овец?

– Да, знаете ли… мясных, и на шерсть.

– А вот владетель Баллентр утверждает, что вы производите оружие. А, как вы знаете, экспорт оружия в Сифвах – монополия государства, – леди Корлайла пронзила юношу испытующим взглядом.

– Владетель Баллентр испытывает ко мне личную неприязнь и уже дважды подсылал убийц. Не удивительно, что мне понадобилось некоторое количество оружия. А касательно экспорта… из лекций по экономике я знаю: для введения монополии были основания. Информация о нашей внешней политике, освещаемая прессой может быть… как бы помягче выразиться, неполной. Я бы не хотел сегодня продать меч, которым мне завтра отсекут голову.

– Вы прилежный студент, господин Росс.

– Я стараюсь, миледи.

– Так вы утверждаете, что лучший кузнец провинции Вернец поехал к вам, к некроманту в зубы, ради мелких партий оружия для ваших личных нужд?

– Мастер Валюнд вырастил достойного преемника, леди Корлайла. Он выразил желание уйти на покой, а я обещал ему обеспеченную старость и эксклюзивные заказы. И бараний шашлык по первому требованию. Просто удивительно, на что он готов за бараний шашлык.

– Допустим. А как вы объясните, что гильдия контрабандистов впервые в своей истории выделила отдельный филиал для работы с единственным заказчиком – с вами. Они даже особняк для штаб-квартиры сняли напротив Лицея, чтобы курьера зря по городу не гонять.

– Очень непредусмотрительно с их стороны, – поморщился Кайл. – Однако я действительно могу это объяснить. Как я уже сказал, я занимаюсь шерстью. А последний торговый договор, заключённый с Саламиниумом, является, пожалуй, самым позорным в истории Сивф. Какая жалость, что туда нельзя было отправить леди Камиллу в качестве посла.

– И? – не поняла его собеседница.

– Бурнусы.

– Вы что, продаёте в Саламиниум шерстяную одежду? Там же пустыни сплошные!

– Миледи, а вы бывали ночью в пустыне? Уверяю вас, вы бы не отказались от шерстяного бурнуса, а то и двух. К тому же они белые, так что днём отражают солнце и…

– Достаточно, – прервала его Корлайла. – Но не целый же филиал контрабандистов этим занимается!

– К несчастью, мой манор не особенно богат растительностью и я испытываю некоторый недостаток оттенков для покраски полотна, – продолжил Росс. – С тех пор, как Канмар осадил Иттские острова и запретил всем своим портам торговать с ними, их великолепные алые и пурпурные красители можно достать только при помощи контрабанды. С другой стороны, Илларик разместил у меня большой заказ на форму для своей армии, которая, как вам известно, алого цвета, чтобы не видно было крови. При этом Сивфы не являются союзником Канмара в континентальной блокаде, так что перед отечественными законами я чист, как вешняя роса.

– То есть вы крадёте красители из-под носа у Канмара, а потом ему же и продаёте? – не поверила Корлайла.

– Что значит «краду»? Иттские острова Канмару не принадлежат, по крайней мере, пока. Илларик страдает от этой причуды Завоевателя не меньше иттов – их мануфактуры стоят. Я, можно сказать, оказываю благодеяние всем заинтересованным сторонам.

– Но в первую очередь себе? – улыбнулась Корлайла.

– И в моём лице Сивфам, – парировал помещик. – Не забывайте, что налоги я плачу здесь. И, между прочим, с обеих операций. Я законопослушный гражданин. Да и, кстати, об этом. Пользуясь случаем, взываю к вашей защите и высшей справедливости. Несмотря на то, что дороги в моём регионе муниципальные, на участках, проходящих через владения Баллентра, на мои караваны совершаются нападения, я вынужден содержать охрану. Владетель Озёр требует с меня пошлины за пересечение его земель, что юридически безграмотно и в принципе незаконно.

– Что вы с ним не поделили?

– Видите ли, миледи, эти горы несколько десятков лет назад использовались в основном как источник железной и медной руды. Считается, что залежи давно истощены. Но, как вам, вероятно, известно, – конечно, Корлайле это не было известно, и откуда бы? – характерной особенностью медно-никелевых месторождений является выдержанный минеральный состав руд: серный колчедан, медный колчедан, магнитный колчедан, магнитный железняк и пентландит; кроме них в рудах встречаются пирит, кубанит, полидимит, – Корлайла демонстративно зевнула, прикрыв рот рукой, – графит, минералы группы платины, – стал быстрее закругляться Кайл, – и-и-и… самородное золото.

– Золото? – тут же оживилась фаворитка.

– Да, один из фермеров нашёл самородок у себя на участке, но когда собирался сообщить об этом тогдашнему владетелю, люди Баллентра убили его. Владетель Озёр пытался выкупить манор, чтобы самому разрабатывать жилу. Я отказал. Более того, как заказчик убийства, на моей земле он объявлен вне закона.

– Хм… учитывая, что поступления в бюджет от манора Вайн Росс за отчётный год в четыре раза превысили аналогичные поступления с земель Баллентра, полагаю, мы что-нибудь придумаем, – задумчиво сказала первая леди Сивф. – Идите, молодой человек, развлекайтесь. В ваши годы вредно слишком много думать о работе.