Канцлер

Ламберт

Вернец, 34 г. э. Леам-беат-Шааса

Канцлер шёл, продираясь сквозь влажную серую мглу, уже несколько дней висевшую над столичными улицами. Дабы избавиться от пронизывающей сырости и зябких мурашек, старался идти быстро, и его длинные волосы развевались седой гривой. Барон фон Штосс не был стар. Однако взглянув вчера в зеркало, он обнаружил, что сед. И понял, что через несколько дней умрёт.

Напасть, без малого год терроризировавшую весь континент, обыватели называли незамысловато – чума. Вопреки многочисленности жертв, известно о ней было мало. Врачи даже не пришли к единому мнению о способе распространения инфекции, вызвавшей пандемию. Болезнь, первым симптомом которой являлось исчезновение пигментации волос, протекала хоть и скоротечно, но не особенно мучительно. На второй-третий день появлялась слабость, постепенно усиливающаяся, иногда сопровождавшаяся рвотой, к концу четвёртого дня поднималась температура, начинался бред. Часов через шесть наступала смерть. Трупы иссыхали очень быстро, превращаясь в ломкие седовласые мумии.

Канцлер никогда не тяготился бременем существования. Он был достаточно богат, чтобы надеяться при помощи достижений медицины и магии сделать свою жизнь исключительно продолжительной. Но также знал, что вот уже почти год несколько ведущих лабораторий режут, разглядывают под микроскопом и колдуют над иссохшими чумными тканями, тщетно уповая найти возможность лечения.

Если близость смерти не заставила его оплакивать себя, это отнюдь не значило, что предпринимать по этому поводу ничего не стоило.  Последние месяцы жизни были потрачены на работу, которую хотелось бы завершить.  Так что оставшиеся несколько дней вполне можно было посвятить удовлетворению исследовательского любопытства. И… для прощания.

Когда Ламберт добрался до здания сената, широкая мраморная лестница была ещё пуста, и мужчина с некоторой досадой подумал, что шёл слишком быстро и теперь придётся дожидаться конца заседания. Однако не успел он облокотиться о колонну, заслоняясь от ветра, как тяжёлые двери открылись и ступеньки начали заполняться людьми. Наблюдатель вскоре заметил смуглую темноволосую женщину, сбегавшую вниз. Стоило ему выйти из укрытия, сенатор остановилась, подняв на пришельца изумрудные глаза. Взгляд не задержался на седых волосах, и она не шарахнулась в сторону с тем выражением ужаса, которое он уже видел на лицах прохожих на протяжении всей своей прогулки. Не то чтобы ему было до этого дело, но канцлер невольно ощутил благодарность и, улыбнувшись, произнёс теплее, чем обычно позволял себе на людях:

– Здравствуй, Камилла.

Естественное изумление было изгнано с лица молодой женщины другим чувством, покрывшим щёки лёгким румянцем.

– Канцлер, ты… вернулся.

– Я же обещал.

Она шагнула к нему, но он жестом остановил её.

– Лишний риск всё же ни к чему. И у меня есть к тебе дело. Но об этом чуть позже.

На самом деле, она только сейчас заметила его седину. Напитавшиеся влагой волосы казались скорее дымчатыми и удивительно гармонировали с серыми глазами и экстравагантным плащом мужчины. В первую секунду он показался ей серым фейри, подданным Сумеречного бога, сошедшим с религиозных изображений северян. Узнав Канцлера, сенатор удивилась уже одному факту его присутствия. Он пропал почти на два года. Против своего обыкновения не только не сообщал о своём местонахождении, но и вообще не написал ей ни строчки. Проигнорировав предупреждающий жест, женщина приблизилась и обняла его.

Камилле не хуже Канцлера было известно о неизлечимости чумы. Но едва ли он пришёл за утешением, поэтому сенатор решила избежать скользкой темы. Любопытная особенность психики позволяла ей сохранять хладнокровие перед лицом глубоких потрясений или опасностей. Конечно, завтра её накроет запоздавшая истерика… но это будет завтра. А сейчас она лихорадочно пыталась подобрать слова. Мысль естественным образом зацепилась за последнее полученное от него послание – зачитанное за два года почти до дыр.

– Ты был прав насчёт того механизма. По твоей схеме нам удалось его запустить, он открыл водосток, понизивший уровень воды в озере… – собеседники уже шли по улице на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Канцлер молча кивнул. – Мы нашли маленький тайник, а в нём это, – девушка протянула спутнику узкий предмет величиной с ладонь. Вещица представляла собой, вероятно, заколку: двузубый гребень, украшенный полупрозрачными кристаллами сине-зелёных оттенков. – Артефакт принадлежал моей прабабке, – продолжала Камилла, – и, не исключено, послужил причиной её смерти. В тайнике была записка, где говорилось, что на украшении что-то вроде проклятья. Из-за чего братья посчитали эту штуку бесполезной и отдали мне.

– Что он делает? – осведомился канцлер.

– Улучшает регенерацию.

Он кивнул.

– А проклятье?

– Перегружает сердце и вызывает разлив желчи.

Мужчина поочерёдно трогал камешки на головке украшения. Прикосновения казались лёгкими, однако Камилла знала, что эти тонкие пальцы обладают почти противоестественной цепкостью и силой. Она вспомнила их первую совместную экспедицию, к горному храму.

Канцлер заранее предупредил, что часть пути придётся лезть в гору, и Камилла готовилась, но опыта катастрофически не хватало. Поэтому на узком уступе, где они остановились перевести дух, юная скалолазка бросила взгляд вниз, на расстилавшуюся под ногами пропасть, и… прежде чем успела испугаться, стальной захват сковал запястье, а спутник втянул её обратно. Он извинился тогда, сказав, что страховочное заклинание сработало бы мягче. И верно, с руки долго потом не сходили синяки. Однако вниз Камилла смотреть больше не боялась.

Мужчина остановился и отбил по камешкам быструю дробь. Из ободка артефакта выступили зубцы характерной формы. Он потянул за один из них: из заколки ударил столб огня.  Удовлетворённо хмыкнув, Канцлер убрал зубцы внутрь, нажав на самый крупный центральный камень, и передал вещицу Камилле.

– Довольно простая сцепка. Хотя лет полтораста назад, вероятно, считалась хитроумной, – и, помолчав, добавил: – Правда, придётся сжечь дом. В идеале улицу. Впрочем, по теперешним временам и целый пустой квартал найти не проблема.

– Мне неловко беспокоить тебя такими пустяками, – нерешительно проговорила она. Он пожал плечами.

– Попроси Маркуса. Он вполне справится. Камни слева направо 2,4,7,2,2,5,1,3 и центральный. Запомнишь?

При упоминании молодого магистра магии леди сенатор насторожилась.

– Ты говорил, у тебя ко мне дело? – тихо сказала она, меняя тему.

– Да, – Ламберт тряхнул головой, выходя из задумчивости, и остановился. Порылся за пазухой, выудил оттуда листок бумаги и, сложив его птичкой, запустил в неё. – Я пытался прочитать сам, но моих познаний оказалось маловато.

Камилла быстро пробежала глазами записку и покачала головой:

– Без контекста трудно разобрать. Где ты это нашёл?

– В библиотеке некромантов, – просто сказал он. Зелёные глаза расширились от восторга.

– Как тебе удалось попасть туда?

Канцлер вздохнул.

– С некоторым трудом.

Она ещё раз перечитала текст и сказала:

– Общий смысл понятен. Что-то о награде за испытание или задание. «За-зу» или «За-цу» – видимо, какое-то имя собственное, а вот это, – она ткнула пальцем в обведённый линией абзац,–указание места, только в координатах реформы Тау. Они продержались недолго, около века, потом некроманты вернулись к дореформенным. Но это, кажется, не оригинал, а пересказ более древнего текста.

– Вполне вероятно, – подтвердил мужчина. – Я был в историко-мифологической секции. Камилла, насчёт этих координат…

– О чём речь, я в твоём распоряжении.

– Тогда зайдём в канцелярию, – он с некоторым удивлением огляделся, осознав, что они стоят в двух шагах от нужного здания.

– Странно, почти всегда в пешеходной части города ноги сами несут меня сюда.

«Домой», – мысленно ответила Камилла, но промолчала. Массивные двери гостеприимно распахивались перед хозяином. Здание предваряло его путь мягким светом настенных бра и мерно шуршало, осушая и нагревая воздух. «Ради меня оно никогда так не старается, – ревниво отметила про себя Камилла, – а он, наверно, забыл, когда в последний раз был здесь». Они вошли в закрытые секции, и сейчас её спутник определённо направлялся к своему второму и любимому кабинету.

Тут было всё ещё прохладно.

– Чего-нибудь горячего? – спросила Камилла, подходя к пузатому металлическому резервуару.

– Вряд ли тут что-нибудь есть, – ответил мужчина. – Я давно сюда не заглядывал.

– Я иногда захожу сюда, – сказала она, слегка потупившись. – Здесь хорошо думается.

Он кивнул и опустился в кресло, наблюдая, как его спутница набирает воду.

– Ты разобралась с нагревателем, – губы канцлера тронула улыбка.

– Ты ведь оставил инструкцию, – улыбнулась она в ответ. – Да ещё в стихах. И на языке фейри. Знаешь, в первую секунду, когда я тебя сегодня увидела, ты показался мне серым фейри с той картины, помнишь, с вивернами.

– Фейри? – переспросил он и вдруг задумался. – Да, пожалуй, что-то есть. Только не такой бессмертный.

Она опустила глаза и вызвала каталог хранилища канцелярии. Вскоре поршень с мягким шипением поднял из его недр заказанную книгу. Камилла пролистала её, сверилась с данными, и, быстро набросав таблицу соответствия координат, оставила её на краю стола вместе с чашкой чая. Седоволосый сидел, сжав чашку ладонями, видимо, согревая их, и что-то прикидывал в уме. Камилла всегда поражалась его способности непринуждённо производить сколь угодно сложные вычисления.

Чтобы не мешать, девушка присела за небольшой столик позади. Отсюда были видны только часть гладковыбритой щеки и уже подсохшие, побелевшие волосы, как всегда небрежно разбросанные по плечам. Камилла пыталась заметить в дорогом человеке другие признаки болезни, но пока их, вроде бы, не было. Движения быстрых пальцев, перебиравших голограммы карт, как и прежде, точны и уверенны. Разве что бледность… а впрочем, он всегда был несколько бледен. Возможно, мало времени проводил на солнце в последнее время.

Ламберт задумчиво потягивал чай, рассматривая голограмму, вспыхивавшую разноцветными огоньками. Он составил её из трёх карт, одна из которых была многовековой давности, вторая новейшая, а последняя отображала засекреченные военные объекты, но результат исследователя так и не удовлетворил. На всех трёх картах интересовавшее его место занимал обширный пустырь. Рассеянный взгляд упал на бумажную книгу, доставленную по запросу Камиллы. Пальцы мага, до этого машинально поворачивавшие голограмму, сначала замерли, а потом уверенно забегали по строкам каталога. Снова раздалось шипение поршня. Перед учёным лежала ещё одна карта, нанесённая на пожелтевший пергамент. Бегло раскидав по листу маркеры характерных точек, Ламберт тут же наложил её на висевшую над столом проекцию и глаза его сверкнули азартом: одна из красных точек попала как раз на пустырь.

– Что это? – спросила Камилла, подходя ближе.

– Карта укреплений корпуса боевых подразделений времён Первой магической войны. Большинство сведений устарело, поэтому данные не голографированы. Но нам повезло. В нашем месте был форт. И, вероятно, там должен был остаться стационарный портал.

Тут Камилла осознала, что сейчас Ламберт встанет на телепортационный круг канцелярии и исчезнет во вспышке света. Навсегда.

– Можно мне тоже посмотреть? – быстро спросила она.

– Почему бы и нет? Там, кстати, должно быть полно пустых домов для твоего артефакта.

Форт Туршев, 34 г. э. Леам-беат-Шааса

Пустых домов оказалось и вправду предостаточно. Странно вообще было осознавать, что когда-то здесь ходили люди. Серые безмолвные строения тянулись насколько хватало глаз. Канцлер ненадолго остановился, ещё раз быстро пробежавшись пальцами по украшению Камиллы. За спиной его вспыхнуло пламя.

– Вот и всё. Осторожно, горячий, – сказал он, возвращая артефакт спутнице.

Огонь с неестественной быстротой пожирал одно из зданий. Канцлер невозмутимо зашагал дальше. Целью экскурсантов был огромный комплекс, обнесённый глухой стеной. Проникнув на его территорию сквозь пролом, исследователи огляделись. Ничего особенно интересного вокруг не было видно. Всё те же лужи, серая морось и серые полуразрушенные стены. Никаких следов магии. Это было ожидаемо, поскольку форт выводился из эксплуатации штатно. Ламберта немного смущали сами очертания развалин. Ему приходилось бывать на военных объектах, и не раз, но эти стены выглядели излишне громадными. Он присматривался к остаткам ниш, каналов и тоннелей, испещрявших здание, но так и не понял их назначения. Через огромные двери люди вошли в зал, поражавший своими чудовищными размерами. Камилла остановилась, ошеломлённая монументальностью конструкции.

Исследуя валявшиеся вокруг обломки металла, камня и стекла, маг шёл вперёд, когда за грудой мусора послышался скрежет. Завернув за угол, канцлер увидел нечто большое, явно металлическое, раскрашенное в жёлтый и оранжевый цвета, ярко выделявшиеся на общем сером фоне. Спереди у этого нечто были прицеплены две балки, шарнирно скреплённые между собой на манер руки. Вместо кисти у него наличествовал ковш с зубцами на краю, а сзади – металлическая рама с острыми стержнями, направленными вниз. Они-то и издавали скрежет, цепляясь за пол по мере движения. Поджав ковше-руку, жёлто-оранжевый объект явно крался по направлению к Камилле, которая стояла, запрокинув голову, и рассматривала строение кровли. Канцлер вышел из ступора и метнулся к девушке. Металлический гигант, сообразив, что обнаружен, громко взревел и, уже не скрываясь, ломанулся к Камилле, весело размахивая ковшом и оглушительно скрежеща по пути. Канцлеру удалось выбить оцепеневшую девушку с пути разогнавшейся громадины, но монстр, только что впечатавшийся в стену, ничуть неудачей не смутился и тут же развернулся, намереваясь продолжить преследование.

Канцлер метался в мусорном лабиринте, как заяц, запутывающий следы, на ходу анализируя положение. Его манёвренность, даже с девушкой на буксире, была куда выше, чем у громоздкой железяки. К минусам можно было отнести то, что в половине случаев металлический громила просто пёр напролом. А ещё он целенаправленно отрезал их от ворот. «Скоро у меня начнёт сбиваться дыхание, – сказал себе Ламберт, – и тогда…» Додумать он не успел, потому что Камилла вдруг вскрикнула и упала, споткнувшись о торчащий из пола ржавый штырь. Она ободрала руки в кровь, но не заметила этого, вскочив, бросилась вперёд, но снова вскрикнула и поджала ногу. «Ну конечно, как же без этого», – подумал канцлер, уже на бегу закидывая её на плечо. Взгляд его зацепился за чёрное пятно на стене. Наклонная дверца располагалась ненамного выше уровня пола. «Узкая, – оценил мужчина, уже раскрывая створки, – человек пролезет, а вот…» Дверца вела в туннель, довольно круто забиравший вниз. Чем он кончался, видно не было. «Хм», – подумал Канцлер и прыгнул, увлекая за собой Камиллу.