Канцлер

Ключ ко всему

Падали они довольно долго. Мужчина успел сгруппироваться и, ощутив под ногами мягкую пружинящую поверхность, откатиться в сторону. Камилла тоже приземлилась удачно, тихо ойкнув от неожиданности. Некоторое время они просто сидели, привыкая к темноте.

– Что это было? – наконец спросила она.

Он ответил не сразу.

– Понятия не имею. – Канцлер лежал на спине. Вставать ему не хотелось. Адреналин схлынул, и теперь по телу растекалась болезненная слабость. Помолчав, он всё же продолжил: – Какой-то механизм, машина. Я видел похожие чертежи. Но он должен управляться человеком. Заметила, у него была кабина с креслом? Только никакого человека там не было.

– Я у него как-то заметила в основном ковш, – смущённо сказала Камилла. Про себя она ругательски ругала и свою рассеянность, и неловкость.

– Как твоя нога? – заботливо спросил мужчина.

– Кажется, растяжение голеностопа, – поморщившись, сообщила девушка.

Совершив над собой форменное насилие, Канцлер сел. У него закружилась голова.

– Покажи. – Она расшнуровала ботинок. Изящная маленькая ножка уже начала отекать. – Заколку.

Камилла протянула ему артефакт. Немного подержав его на ладони, Канцлер слегка кольнул девушку зубцами. С руки его при этом стекла маленькая голубая искорка. Уже через пару минут пострадавшая с удовлетворением вертела ногой.

– Надо же, всё прошло…  А тебе он мог бы помочь? – нерешительно поинтересовалась она.

– Нет, – равнодушно отозвался канцлер, снова откинувшийся на спину. – Пробовали ещё в начале эпидемии. Ускорение регенерации ускоряет и течение болезни. – Тело начинало отказывать быстрее, чем он рассчитывал, но мысль продолжала работать в штатном режиме. Хотя пока решение не находилось. – Мне жаль, что я втянул тебя в это, Камилла. Я просмотрел отчёты о закрытии форта – ничего необычного. Никаких упоминаний о механических монстрах и таинственных тоннелях. Да, это здание тогда уже было древним и назначение его не вполне понятно, но античных развалин, пусть и связанных с некромантами, тысячи.

– Зато мы знаем его координаты, – заметила она, – может, ты сможешь открыть портал?

Он только покачал головой.

– Увы, ты переоцениваешь мои способности в практической магии. Мой запас энергии едва ли больше твоего.

– Но ведь тогда… зимой ты вызвал снежную бурю, длившуюся больше суток.

– А с чего ты взяла, что это был я? – спросил он с непонятным смешком.

– Рогнар сказал.

– Рогнара не проведёшь, – произнёс канцлер, и по голосу она поняла: он улыбался. – На меня напали сразу четыре стихийных боевых мага. Я подправил заклинание того, что бил холодом и использовал энергию трёх других. Понятно, не всю, хорошо, если треть, остальное рассеялось – зеркало-щит мне тогда не вполне удалось. Но всё равно профессор Годвин был бы доволен.

– А так разве бывает? – потрясённо осведомилась она.

– Я, как ты знаешь, неплохой теоретик. Но на практических занятиях любой лоботряс, наделённый от природы обширным запасом энергии, мог если не заткнуть меня за пояс, то, по крайней мере, посоперничать. Но ты себе представить не можешь, как бездарно они используют свои способности. Однажды на лабораторной работе я сплёл заклинание из обрывков четырёх, читавшихся в тот момент, не израсходовав и половины от своего скудного запаса. Старик профессор был в восторге и настоял, чтоб это стало темой моей диссертации. Вот только мои одногруппники, – усмехнулся он, – не разделяли его радости. Их-то заклинания не сработали.

– Но как случилось, что на тебя напали? Да ещё боевые маги? Ты ведь всегда всё продумываешь с педантичностью параноика.

– Сделаешься тут параноиком, – проворчал Канцлер, вглядываясь в розоватый рыхлый свод. – Как я позже выяснил, мои сигнальные контуры, как магический, так и некромантский, удалось отключить, потому что человек, помогавший мне их разрабатывать, и которого я считал другом, продал эту информацию за весьма впечатляющую сумму.

– Не может быть! – с ноткой негодования воскликнула Камилла.

– Может, – сухо отозвался её собеседник. – Когда я спросил, зачем он это сделал, ответил, что я не представляю, сколько денег требуется, дабы обеспечить семью, особенно в столице. Как оказалось, жена проела ему плешь, требуя новый выезд, потому что «в этой карете показываться уже неприлично». Я ещё подумал тогда, как это тебе удаётся самой себя содержать в таком дорогом городе, как Вернец.

– Но… – смутилась Камилла, – ты же помог мне сделать карьеру в политике…

– Да пребудут с тобой Боги, Камилла! – удивился мужчина. – С чего ты взяла? Ты меня интересовала как переводчица, а будешь ты консулом или школьной учительницей, мне было всё равно.

– Ты же предупредил меня перед войной.

– Потому что иначе тебя бы убили.

– А… бумажная лошадка? С неё же всё началось!

– Бумажная лошадка это просто бумажная лошадка, – сказал Канцлер, устало прикрывая глаза. – Не знаю, что у тебя с неё началось, но это полностью твоя заслуга.

– Ты… убил его? Того предателя? – тихо спросила Камилла.

– Камилла! – укоризненно произнёс Канцлер. – За кого ты меня принимаешь?

– Но ведь… он может ещё что-нибудь… как-нибудь навредить тебе?

– Уже нет. К тому же, когда-то я называл его другом. Это кое-что для меня значит, – помолчав, Канцлер добавил: – Я… вернее, Вартек стёр ему память. Больше десяти лет. Я очень надеялся тогда, что это позволит мне снова встретиться с остроумным, жизнерадостным, полным свежих идей магом, каким он был когда-то.

– Ну и как? Получилось?

– Не совсем. А точнее, получилось, но ненадолго. У него двое детей… и жена вернула его в прежнее состояние менее чем за полгода.

Седовласый маг говорил с девушкой, но думал о другом. Его начинало знобить, и это было плохим признаком. «Проклятье, почему так быстро! Что это за место, в котором… Ха!»

Канцлер открыл глаза и приподнялся на локте.

– Камилла, – сказал он, стараясь быстрее адаптировать зрение к розоватому полумраку, – подойди к стене и двигайся вдоль неё.

– Здесь у стены вода, – жалобно сообщила леди сенатор.

– Иди там, где можно. Старайся только… сохранять постоянную скорость. – Он наблюдал, как женщина неверными шагами пробирается по упругой поверхности. Но вот движения стали плавными, замедленными, словно она перемещалась погружённой в воду. – Стой! Замри!

Канцлер тяжело вставал, сжав зубы, чтобы не слышать их дробного стука.

– Это место… – с длинными паузами говорил он, – результат… искривления… пространства-времени. Нам нужно… быстрее… убираться отсюда.

– Но куда? – Камилла оглядела бугристые стены, глухим кольцом окружавшие их.

– Сюда, – мужчина вступил в ручей, лениво струившийся у неё за спиной, и протянул руку к стене. Рука исчезла. Не погрузилась внутрь, а просто исчезла. Не давая девушке времени на колебания, он шагнул вперёд, снова увлекая её за собой.

На этот раз падать не пришлось. Зато они стояли по колено в жидкости, куда более агрессивной, чем вода. Быстро оглядевшись, канцлер влез на небольшой нарост на стене и втянул за собой Камиллу. Её замшевые ботиночки расползались на глазах, вместе с чулками и шерстяной тканью платья. Пока девушка лихорадочно сбрасывала обувь и чулки, её спутник достал из-за пояса кинжал и укоротил юбку до середины бедра. Кожа на ногах покраснела и сильно саднила, также начиная облезать. Быстро отерев их сухим краем обрезка платья, канцлер снова взялся за артефакт. На этот раз с его руки сползла целая струйка.

– Удачно, что ты захватила его с собой, – сказал он,  возвращая ей украшение. – Правда, здесь полностью отсутствует магический фон. Так что когда мой запас израсходуется, эта милая вещица снова станет просто заколкой.

Его высокие сапоги и плащ, пропитанные влагоотталкивающим составом (Канцлер, не любивший сырости, только что вернулся из северных провинций Кордолиса), показали себя намного лучше одежды Камиллы, только слегка подрастеряв внешний вид. Мужчина снова огляделся, на этот раз внимательнее. Место, где они находились, представляло собой сводчатую пещеру всё с теми же бугристыми розоватыми стенами. Глубина едкой жидкости по мере приближения к центру пещеры, по всей видимости, возрастала: медленно колеблясь вверх-вниз там плавали довольно крупные островки чего-то тёмного и рыхло-пористого.

– Попробуем сделать плот, – сказал канцлер и вытянул из воротника плаща витой шнурок. Распустив его, получил тонкую, но длинную верёвку. Привязав её к кинжалу, Ламберт попробовал узел на прочность, тщательно прицелился и чётким движением засадил свой снаряд в ближайший из островков. Подтянув поближе, поручил Камилле удерживать его, а сам стал выбирать следующий, столь же успешно доставленный к выступу. Третья попытка оказалась неудачной: вместо того, чтобы вонзиться в мякоть, кинжал упруго отскочил от поверхности островка (он оказался из другого материала) и погрузился в жидкость. Канцлер поспешил выдернуть оттуда импровизированный гарпун, но тонкая бечёвка уже оказалась разъедена.

– Что ж, обойдёмся двумя, – бодро заявил мужчина и протянул Камилле плащ и остатки шнура. – Накинь влагостойкой стороной внутрь и свяжи их вместе, – указал он на два весело покачивающихся островка.

– Готово, – вскоре сказала девушка, обернувшись, и вскрикнула: канцлер медленно сползал по стене. Однако леди сенатор хорошо запомнила лекции Вартека об особенностях физиологии магов, поэтому, наскоро привязав плотик к лодыжке, она склонилась над своим спутником.

Канцлер очнулся, когда она хлестала его по щёкам, приговаривая:

– Я не позволю тебе умирать здесь! Ты затащил меня сюда, тебе и выводить нас из этой дыры!

– Опять ты меня бьёшь, – прохрипел он, неохотно открывая глаза. – Вошла во вкус?

Услышав его голос, Камилла вдруг почувствовала, как у неё самой отказывают ноги, и опустилась рядом с ним. Мужчина медленно сел, а потом встал, придерживаясь за стену. Протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Его тонкие пальцы, только что метко кидавшие кинжал, дрожали, как у старого алкоголика, и это зрелище поразило Камиллу сильнее его обморока.

– Со мной всё нормально, – фальшивым голосом произнёс канцлер, отводя глаза. – По крайней мере, бывало и хуже.

Держась друг за друга, они взобрались на маленький плотик и стояли, обнявшись, увлекаемые медленным течением. Лицо Ламберта из мертвенно бледного сделалось зелёным.

– Что с тобой? – спросила Камилла.

– Укачивает, – сквозь зубы процедил он.

Многострадальный плащ Канцлера начал уже подтекать, когда их плавучее средство достигло другого берега, и они выбрались на него, оскальзываясь и спотыкаясь.

Пройдя по узкой горловине, путешественники попали в грот, освещённый лучше остальной пещеры.

– Там маленький мальчик! – девушка бросилась вперёд.

Ребёнок, спокойно сидевший на плоской плите посреди грота, повернул голову с длинными тёмными волосами, и канцлер увидел его глаза, пустые и тёмные, как два колодца.

– Не смотри на него! – но было уже поздно. Неестественно расширившиеся зрачки сделали изумрудные глаза Камиллы такими же тёмными, как у молчаливого ребёнка.

С тихим стоном канцлер упал лицом в вязкую слизь и потерял сознание.

Первое чувство, которое он испытал, очнувшись, было удивление. Пробуждения седовласый учёный уже не ожидал. Мысль о том, что это, возможно, и есть загробная жизнь, барона не посетила: своё тело он ощущал, как никогда. Казалось, ныла и возмущалась каждая мышца. Ламберт был намертво зафиксирован в неудобном положении и, видимо, уже давно. Кряхтя, постанывая и ругаясь, перевернулся на спину и, насколько это было возможно, оглядел себя. Он оказался обмотан жёсткими и очень липкими полосами, вероятно, растительного происхождения. Такие же полосы в изобилии висели вокруг. Больше всего они напоминали бурые морские водоросли, только очень большие и плотные. Немного повозившись и истратив толику магии, Канцлер освободился и ободрал с себя липкую дрянь. Было неприятно. Тот, кто запаковал его в эти «водоросли», не оставил на его теле ни одной нитки. Немного размявшись и разогнав кровь, Канцлер прислушался к себе. Как ни странно, болезненная слабость и озноб бесследно исчезли.

Осторожно пробираясь вдоль стен, мужчина миновал несколько пещер, прежде чем ему встретился мальчик. Он был наг и черноволос, и, в общем, очень напоминал того, что загипнотизировал Камиллу. Ламберт попытался проделать ответный фокус. Довольно долго они сверлили друг друга глазами, пока на другой стороне связывавшей их зрительной нити, мужчина не почувствовал шевеление. Несмотря на влажное тепло пещер, кожа мага покрылась мурашками: из глубины чёрных колодцев в Канцлера вглядывалась Бездна. Быстрый удар ребром ладони отбросил человечка в сторону, прервав жуткий контакт. Ламберт выругал себя за неосторожность – своей попыткой проникновения в сознание низкорослого существа он разбудил что-то огромное и явно недружелюбное. Но отрицательный опыт – тоже опыт. Теперь стало очевидно, что черноволосые дети с пустыми глазами образуют некий сверхорганизм, вроде термитника или улья. А ещё он понял, что надо найти Камиллу. Немедленно.

Сколько бы канцлер ни утверждал, что не является оборотнем, остротой обоняния он им не уступал, и скоро чуткие ноздри затрепетали, уловив знакомый запах. Он нёсся по коридорам, безошибочно выбирая направление. Медлительные существа, встречавшиеся ему на пути, едва успевали поворачивать головы. Добравшись до нужной пещеры, канцлер, прежде чем войти, остановился, и, выровняв дыхание, осторожно заглянул в проём. Недалеко от себя он увидел резное золочёное кресло с высокой спинкой. В нём неподвижно, спиной к наблюдателю, сидела Камилла. Приблизившись неслышными шагами, мужчина быстрым движением прижал девушку к спинке, одновременно прикрыв ей рот ладонью. Она дёрнулась, но тут же успокоилась, сжав его запястье. Ламберт, наконец, решился взглянуть ей в лицо. Изумрудные глаза смотрели осмысленно и радостно.

– Ты в порядке? – спросил он, отпуская её.

Камилла немедленно повисла у него на шее.

– Я думала… я боялась, они тебя съели. Я запрещала им, но они не слушаются до конца, - сбивчиво лепетала она, перемежая фразы нервным смешком, - притащили всю твою одежду, а тебя…

Нервный смешок перешёл в отрывистые рыдания. Обострившееся чутьё подсказывало Канцлеру, что задерживаться тут не стоит, но успокоить девушку, так или иначе, стоило. Он сжал её в объятиях так крепко, что у неё перехватило дыхание. Потом взял её лицо в ладони.

– Но твои глаза… я видел, они стали такими же, как у них. Как тебе удалось освободиться?

– Я н-не знаю, – запинаясь, проговорила она, всё ещё вздрагивая и прижимаясь к нему. – Я помню только, что в тот момент думала, откуда здесь мог взяться мальчик, а ещё о тебе… а потом мысль о мальчике пропала, в голове стало гулко и пусто, я только думала, как ты… хотела обернуться, и не могла. Я слышала, как ты кричал, а потом что-то такое тёмное… с ножками. А этих мелких набежала целая куча, они подняли меня и понесли.

– Понятно.

– Что, правда?

– Ты на некоторое время стала маткой, королевой улья. Женщины, – тут он усмехнулся, - вечно думают о сотне вещей за раз. Старая матка с тобой не справилась. Но, боюсь, я снова её разбудил. Или не её… не важно, нам нужно скорее отсюда уходить.

Камилла кивнула, отёрла лицо. Потом замерла, бросилась к своему трону и заглянула под него.

– Не знаю, от чего они, но мне кажется, это важно, иначе с чего бы им тут лежать, – она протянула Канцлеру три больших ключа…  Да, и ещё… – раскрыла кулачок, до этого крепко сжатый. – Одежду они утащили, но это мне удалось отобрать, – девушка надела Ламберту на шею маленький чёрный медальон.

Отступив на шаг, она окинула его взглядом и улыбнулась уже совершенно нормально.

– Знаешь, я раньше никогда не видела тебя обнажённым. Ты очень… хорошо сложён.

Сухощавый жилистый мужчина напомнил ей древнюю илларийскую статую, хранившуюся в музее Тингума.

– Спасибо, – рассеянно отозвался он и мог бы добавить, что облепившие её стройную фигурку пропитанные слизью остатки платья тоже мало что скрывали, но промолчал. Канцлер рассматривал ключи, пытаясь сообразить, как найти двери, которые они отпирали.

– Ты больше не выглядишь больным, – подвела Камилла итог своего беглого осмотра.

– Да, я прекрасно себя чувствую, есть только очень хочется.

– Ах да, – воскликнула девушка и потянула в сторону за отросток в стене. Из открывшейся ниши она выгребла пригоршню чего-то, внешне напоминавшего небольшие, в половину ладони Ламберта, золотые слитки.

– Что это?

– Еда. Надо, наверное, с собой взять. Вот только куда их положить? – девушка с сомнением огляделась вокруг.

Недолго думая, Канцлер сорвал ближайшую свисавшую «водоросль» и с её помощью примотал к себе изрядное количество брусочков. Один из них он тут же раскусил. На вкус «слиток» оказался совершенно нейтральным, но слегка маслянистым.

– Немного похоже на тропические орехи, – Ламберт тут же разгрыз ещё один.

– Мы здесь уже около двух дней, ты за всё это время ничего не ел?

– Я же не королева, – усмехнулся мужчина, – меня кормить было незачем. К тому же, я только недавно очнулся.

– Может, дело в этой слизи? – девушка задумчиво погладила его по руке. – Меня она покрывает ровным слоем, сколько я не пыталась её содрать. А в тебя словно впитывается.

– Возможно, – рассеянно отозвался канцлер. – Камилла, сейчас мы выйдем в коридор. Ты должна держаться у меня за спиной и, самое главное, смотреть только на меня. Да, и ключи понесёшь ты.

Он наугад выбрал один из тоннелей, из множества, примыкавших к резиденции королевы-матки. И решительно шагнул вперёд.

Первый же встреченный детёныш хищно впился взглядом в возмутителя спокойствия улья. Но на этот раз Ламберт знал, чего ожидать. Множественный разум, отличавшийся от единоличного примерно как фасеточный глаз стрекозы отличается от человеческого, не был вовсе непостижим для канцлера. Когда-то в юности он сам в порядке эксперимента превратился в колонию муравьёв. Опыт был настолько незабываемым, что ещё несколько лет его мутило от одной мысли о трансформации. Но теперь этот опыт ему пригодился. А вот противостоящее ему существо с подобной наглостью сталкивалось впервые. И, озадаченное, решило отступить. По крайней мере, пока.

Но возможное контрнаступление человека не беспокоило. Теперь он знал, куда идти, и просто отшвыривал многочисленных существ, бестолково толкущихся на пути. Канцлер остановился в пещере, на взгляд Камиллы ничем не отличающейся от всех остальных. За всё время пути он ни разу не обернулся – обоняние сообщало ему, что девушка неотступно движется следом.

– Ключи.

Она протянула ему все три, с любопытством ожидая, что произойдёт дальше. Теперь, когда Канцлер снова был рядом и, что более важно, уже не умирал, ничто не смогло бы поколебать уверенность Камиллы в счастливом завершении их приключения.

Ощупав стену, мужчина с усилием стал отдирать розоватую мякоть, обнажая серую плиту, в которой и правда оказалась замочная скважина. На дверь это, правда, всё равно не было похоже – ни ручки, ни петель, ни косяка тут в помине не было. Но когда Ламберт подобрал нужный ключ и повернул его, вся стена вдруг заколебалась и без единого звука ухнула куда-то вперёд и вниз. Взяв девушку за руку, Канцлер в который уже раз решительно шагнул в темноту.

Они снова попали в пещеры, очень похожие на те, которые только что покинули. Но пустые. Побродив какое-то время по запутанному лабиринту ходов, незадачливые спелеологи решили устроить привал. Перекусив «золотыми слитками», Камилла пристроила голову на плече своего спутника и обняла его обеими руками.

– Любимый, – попробовала она на вкус непривычное слово.

– Да, моя пери, – отозвался бывший звездочёт на саламиниумском.

– Я хочу, чтобы, когда мы выберемся отсюда, ты рассказал мне о себе.

– Что именно?

– Всё-всё. Я хочу знать о тебе абсолютно всё.

– Хорошо, – он нежно поцеловал её в ушко. – А пока отдохни, ящерка.

Едва успев закрыть глаза, девушка уснула так крепко и безмятежно, как будто лежала в собственной постели. Проснувшись через несколько часов, Камилла обнаружила, что одной рукой мужчина всё ещё обнимает её, а второй рассеянно теребит медальон на шее, вперив взгляд куда-то под потолок.

– Ты так и не спал совсем?

– М-м-м… что? А, нет… – он повернулся к ней, выходя из задумчивости. – Я думал, как найти выход отсюда.

На лице своей спутницы Канцлер прочёл ожидание, но не заметил и тени беспокойства. Ей просто было любопытно, каким именно способом воспользуется  гениальный  стратег, дабы избавить их обоих от создавшегося затруднения с наименьшими затратами сил и энергии.

– Если я правильно сориентировался, – медленно проговорил магистр магии, – а я очень на это надеюсь, то мы сейчас находимся по другую сторону искривления. И если в первой области пространство было сжато, а время ускорено относительно субъективного, то здесь, наоборот – время замедленно, а пространство, соответственно… – мужчина замолчал, снова впав в задумчивость. – Всё было бы хорошо, но, судя по всему, кроме выхода наружу здесь есть и проходы в другие области… так что не хотелось бы ошибиться,  – рука непроизвольно сжалась на медальоне, который он всё ещё продолжал теребить, – Хм… – Канцлер снял медальон с шеи и посмотрел на Камиллу. – Ты носишь свой изумруд на той же цепочке, что я подарил?

– Да, конечно, – она протянула ему украшение.

– В таком случае, будем считать массы точечными, а нити нерастяжимыми, – пробормотал маг.

Чего только Ламберт не проделывал в следующие полтора часа с двумя камнями: раскачивал на цепочке, сталкивал между собой, раскручивал и ронял по разным траекториям, сохраняя все результаты экспериментов в недрах своего брильянта. Из пещеры, где спала Камилла, вело три тоннеля. В каждом из них они повторили всю серию манипуляций, и Канцлер, удовлетворённый произведёнными измерениями, уверенно выбрал направление. На следующей развилке всё повторилось. Довольно скоро Камилле стало казаться, что от сотворения времён она только и делала, что измеряла периоды колебания маятника и амплитуды отклонений, но роптать ассистентка и не подумала. Её мужчина выглядел всё более довольным, а это значило, что скоро их скитаниям придёт конец. Но в очередной пещере Канцлер озадаченно остановился, пробормотав:

– Странно… я, наверное, что-то пропустил.

В центре помещения находилась серая плита, но вместо скважины на ней покоилась ещё горсть ключей. На всякий случай прихватив их с собой, Ламберт вернулся назад по коридору, снова сверился с данными своего медальона, и вскоре нашёл ещё один проход на ощупь: визуально он был неотличим от стены. Так они оказались в тупиковой пещере. На этот раз плита оказалась под ногами. Канцлеру осталось только подобрать ключ, и…

Они стояли в промозглой сырости весеннего вечера перед воротами серого здания, с которого начались их приключения, оба густо облепленные розоватой слизью (в Канцлера она уже давно впитываться перестала). Оглядев друг друга, мужчина и женщина расхохотались и обнялись.

– Побежали к порталу, – сказала Камилла. – А то холодно.