Восточная сказка

Глава 9

Дом, наполненный теплом и уютом, помогает немного отвлечься, сбросив груз провала и дисциплинарного взыскания. Холодный душ бодрит тело, но мозги ни хрена не освежает. В голове всё ещё крутится эта мелкая шлюшка. Сюда бы её сейчас, прямо в душ. Во всех позах. Ствол сразу же дубиной встает, стоит только представить её. Глаза её шлющие, невинно хлопающие пышными ресничками. Черт! Сам себя мучаю. Как теперь снимать напряжение? Только её и хочет ствол. Походу, уже сегодня наведаюсь. И плевать на её сутенера. Будет возникать — договорюсь. От денег он не откажется. Куплю и оттрахаю её во все дыры. И в душевой тоже. На всех плоскостях. Нет, сначала флешку передам Данику, а потом уже займусь ею. От этой сучки всего можно ожидать. Вдруг опять что-нибудь выкинет. Ещё одного провала я не потерплю. Так что надо с Даником идти на дело.

— Санжар, ты долго? — голос мамы прерывает фантазии об неотвратимой экзекуции. — Байжановы едут к нам. Гульнара тоже, — сообщает она.

— Она что, ещё не вышла замуж? — усмехаюсь, кто же возьмет эту стерву замуж.

— Нет, тебя всё ждет, — доносится из комнаты. — Уже пятнадцать лет как, — уточняет.

— Мам, я уже лет пять как на тридцатилетних не смотрю. А ей почти тридцать пять.

Выхожу из комнаты завернувшись в полотенце и быстро накидываю футболку на все ещё мокрые плечи. Не хочу чтобы мама видела мои шрамы. Она не знает, что они от пуль. Думает жировики удалил. Им уже лет пять. В этот раз обошлось всё чисто — ни единой царапины.

— Она меня ещё в школе бесила. Списывать не давала.-- вспоминаю с наигранной обидой.

А теперь, походу, всё готова давать, да поздно уже. Хоть и красивая стерва, но на неё не стоит. Уже не стоит.

— Пока они не приехали, отец хочет с тобой серьезно поговорить. И разговор тебе не понравится. Полагаю, после него вариант «Гульнара» не покажется тебе таким уж плохим.

— О, нет! Не пугай, пожалуйста, мама, — обреченно вздыхаю.— Что там? На ком в этот раз хочет женить? На безропотной дочери сенатора верхней палаты.

— Если бы ты в свое время женился на Гульнаре, этого разговора не было бы! — упрекает меня. — Байжановы - наши самые близкие друзья. Мы Гульнару с малых лет знаем. Она лучше всех подходит тебе. Вы ходили в один сад. Учились в одном классе. Знаете друг друга хорошо.

— Если бы я в свое время женился на Гульнаре, то ваши самые близкие друзья превратились бы в самых близки врагов. Так что вы мне ещё спасибо должны сказать, что у вас все ещё есть самые близкие друзья.

— Бесполезно с тобой спорить! — мотая головой, вздыхает мама и встает с края кровать. — Иди к отцу. Он ждет тебя в кабинете.

Иду к отцу как на гильотину, мысленно готовясь к ещё одному разбору полетов. И теперь точно моей голове не сдобровать.

— Ты нас с матерью решил в могилу загнать? — рычит сходу. Это у него вместо «здравствуй, сынок! Рад тебя видеть».

— Нет, — тихо отвечаю, — Все же прошло гладко.

— Гладко! А если магазины перепутала бы, или стволы? Тебя боевыми, а слона холостыми. Ты представляешь, что тогда было бы?!

— Ну не перепутали же, — мой голос становится ещё ниже. — Даник, лично проверял и лично сам меня расстреливал.

— Это просто везение, что тебя не задело боевой! — кулаком яростно стучит по столу.

— Это просто мой долг! — осмеливаюсь немного повысить голос.

— Долг?

— Да, перед родиной и дедом. Я ему обещал. Обещал, что не брошу службу.

— Бросишь! — ещё яростнее бьет по столу. — У меня всего одни сын, чтобы так рисковать. Кому я свой бизнес передам? Где твои жена, дети чтобы им всё это оставить, — размахивает руками.

— Ну, будут, — пожимаю плечами, — когда-нибудь, — неуверенно добавляю.

— Вот когда будут, тогда и вернешься на службу. Если так хочешь выполнить свой долг перед дедом, исполни обещание, которое я ему дал перед смертью.

— Какое ещё обещание? — недоумеваю.

— Жениться на внучке его друга, — чеканить каждое слова, — и боевого товарища.

Чегооо?! Я просто фигею от такого поворота событий. Думал он мне Гульнару будет пропихивать. Или, как там её, Алию, дочку сенатора.

— Сразу на обеих? — спрашиваю.

— На обеих? — сдвинул брови.

— Ну, на внучке друга и на внучке боевого товарища, — говорю, еле сдерживая усмешку.

— А-а-а, — машет рукой в раздражении. — Клоун!

— Не, ну серьезно, это же ведь не справедливо. Обещание даешь ты, а выполнять должен я. Кто давал, тот пусть и выполняет.

— Так! — бьет по столу так, что все папки вверх подлетают. — Слушай меня внимательно. Говорю лишь раз. Хочешь вернуться на службу — женишься. Пока даю тебе возможность выбрать из двух вариантов: либо Гульнара, либо внучка дедова друга.

— У меня глаза разбежались от такого богатого выбора. Алия, походу в этот длинный список не вместилась? — иронизирую, страх потеряв.

— Будешь паясничать, сокращу в два раза. Даже жизнь свою личную наладить не можешь. Ходишь как неприкаянный. Родня уже слухи пускает, мол ориентация не та.

— Вот не надо, пожалуйста, — завожусь от возмещения, — никто такие слухи не пускает. Все знают что меня есть девушка.

— Какая именно? Мадина? Сабина? Альбина? Дарина?

Ну отец! Даже имена моих баб узнал. Вот чекист.

— Выбирай любую. Какую выберешь, ту и проведу. И заметь, я тебя куда богаче выбор предлагаю, чем ты мне.

— Так, всё! Ты сам напросился! Список сокращен! Женишься на внучке дедовского друга! Сыграем свадьбу уже этой осенью.

— Я не женюсь! — в гневе голос до хрипа срываю. — Ни на внучке, ни на Жучке, ни на ком-либо ещё! — яростно отстаиваю свою позицию.

— Тогда про службу забудь! — шипит сквозь зубы отец.

Обреченно вздыхаю, закатив глаза. Как же всё бесит! Неужели нельзя жить спокойно? Обязательно надо чем-то жертвовать?

— Хочешь служить, исполни долг перед памятью деда, — говорит более спокойным голосом. Понял, что напором ничего не получится. — Если бы не его друг, не дожил бы он до твоего рождения. Друг деда от смерти спас, когда они ещё в Афгане служили, незадолго до твоего появления на свет. Неделю на своем горбу до заставы тащил, с высотки на которой их оставили умирать. Тогда и было решено породниться, поженив внуков, так как у обоих были только сыновья. Друг этот ещё лет двадцать назад скончался, через несколько месяцев после рождения внучки. Успел письмо деду написать.

Отец достает из ящика конверт и бросает его на стол.

— Я уже пробил, где служит сын друга. Майор Сагатов, замначальника по воспитательной части на заставе «Родина» в Жаркенском районе. Поедешь и присмотришься к девушке. Узнай там всё о ней. По приезду, доложишь. Если всё будет по плану, сразу же поедем свататься. А это, — берет конверт в руки, — залог того, что нам не откажут, — бросает его обратно в ящик.

— Есть, товарищ главнокомандующий! — отдаю честь, мысленно просчитывая, как можно затянуть с этим делом. Ну там машина барахлит, на трассу не годна. Хотя с новой бэхой будет звучать смешно. Ладно, мой гениальный мегамозг придумает что-нибудь. Это я про Татищева. Протянем время, отец успокоится и забудет об этой бредовой идеи с женитьбой. Это же он всё из-за провальной операции взъелся.

— Ты понял, что я тебе сказал? — смотрит на меня как волк, готовый кинуться на соперника.

— Так точно, товарищ главнокомандующий! Есть поехать на заставу и узнать все про внучку. Чем дышит, с кем спит.

Хватается за голову, обречено веки сжимает. Затем рукой на дверь указывает. А там за дверью уже слышны голоса Байжановых. Незаметно проскользнуть не удастся.

Сидеть с Байжановыми выше моих сил. Сославшись на срочную подмену в наружке, и быстро распрощавшись со всеми, еду на встречу с Даником. Если бы не флешка, не взял бы его. За расплатой к шлаюхам предпичатаю ходить один. Хотя это первый раз когда у меня счет нарисовался. Шлюхе.

Подъезжаем к новому жилому комплексу. Люди с финансовыми проблемами явно в таком не живут. Но с проблемами с законом вполне могут себе позволить. Наш объект явно из второй категории. Если хата окажется левой или шлюха успела замести хвосты, то придется обращаться к коллегам из РОВД, ориентировку разослать и по базе пробить. Наверняка засветилась или проходила по какому-нибудь делу. Проституция, мошенничество, кража и мелкое хулиганство — всё надо проверить. Слишком уж прыткая.

И слишком броская.

Даника оставляю в машине, приказав дождаться моего звонка. Интуиция подсказывает, что сегодня у меня будет бурный вечер. Может, даже и ночь. Иду в приподнятом настроение. Словно на свидание. Только вместе букета роз пачка презервативов в кармане.

— Летящей походкой… ты вышла из мая, — припевая, летящей походкой поднимаюсь по лестнице. — на-на-на на-на-на …. в пеленееее января.

Подхожу к двери, звоню, надеясь, застать её дома. Все-таки детское время ещё не закончилось, а значит, должна быть дома.

Открывает. Не терпится увидеть её невинную мордашку с непонимающими глазищами. Дверь распахивается а там… а там х*р стоит… в семейных трусах. Явно не меня ждал. В лице сильно меняется. Хотя лицо мягко сказано, там морда. Полагаю, трусы развидеть как-нибудь удастся, а вот морду - навряд ли.

Надо что-то сказать. Смотрит на меня как на случайно забредшего пса.

— Салам алейкум! — протягиваю руку.

— Алейкум салам! — пельмени свои еле раздвигает и произносит в виде одолжения.

— Саматова Сания здесь живет?

Теперь х*р не только в лице меняется, но и в размерах. Выпрямляется и становится в два раза выше. И больше. Такого хера нахер не пошлеешь. Смотрит как не на пса, а на таракана. Прихлопнуть готов. Я же смотрю на него снизу вверх и понимаю, что ствола-то со мной нет. Звать Даника не вариант, просто не успею.

— Допустим, — х*р явно на разговор идти не хочет.

Достаю ксиву, не настоящую, разумеется, так как я здесь неофициально, и сую её ему в морду. х*р смотрит, но нисколько не меняется.

— Вопросы к ней есть, — поясняю.

— Постановление есть, чтобы вопросы задавать? — огрызается.

— Постановление принесу, разговор по другому будет. Не меньше суток в отделе промурыжим.

— Ты мне угрожаешь? — выходит за порог и становится ещё выше и больше. Позеленеть только осталось.

Разговор явно не задается. Но отступать я не собираюсь, и время тянуть не хочу. Потому задаю вопрос в лоб?

— Сколько?

— Что сколько?

— Сколько ты хочешь за час с твоей шлюхой?

Как х*р начал зеленеть я не увидел, так как в глазах искры засверкали, ослепляя все в резкой темноте. Боль от прилетевшего кулак чувствую не сразу. Отлетаю так, что ступенек десять пролетаю вниз. Очухаться не успеваю, как х*р в два прыжка рядом оказывается и за шиворот меня поднимает,

— Повтори, что ты сказал?

Я же не самоубийца повторять. От второго удара прямиком в морг улечу.

— Поговорить надо, — хриплю.

— Я с гандонами не разговариваю, — рычит.

…. — я с их почками веду разговор — два удара, один за другим прямо по почкам.

… — и с печенью, — удар в печень следует.

… — и с ребрами.

Блять! Как же больно бьет! Только ведь оправился после допроса Слона. По фейсу ещё пару раз дает смачно, сука. Из-за какой-то шлюхи второй раз здоровьем расплачиваюсь. Потрахаться, называется приехал. Давно так не трахался.

— А это контрольный, — замахивается прямо в пах.

Сука! У меня после колена его шлюхи там все ещё ноет. Если сейчас получу, то все… пиздец моим яйцам. Отцу придется других наследников делать на свой бизнес.

— Руки поднял! — раздается холодный металлический голос.

Это точно не Даник. Кто ты, воин?